Читаем Подфлажник полностью

Ира говорила жёстко и с напыщенным пафосом, осознавая только то, как ей хотелось сейчас услышать полное опровержение на все задаваемые ею вопросы. Вот, только муж не спешил на них отвечать, а стал играть в молчанку. Он никак не мог найти слова для признания, а тем более, для опровержения слов жены. Пришлось сесть на кухонный стульчик и, словно, провинившийся пацанёнок, опустить голову. Николай побледнел и был страшен. Хотелось выплеснуть сейчас всю мужскую ярость, но он не хотел этого делать, а уставился на столешницу кухонного стола, словно, истукан и продолжал молчать. Затем поднял взгляд на жену и стал разборчиво выговаривать рождённые для неё слова, явно делая над собой неимоверные усилия:

– Сейчас я ничего не могу тебе ответить, не разобравшись во всех твоих подозрениях. У меня какой-то камень на сердце и совсем пусто на душе.

– А ты к ней пойди, и душа твоя наполнится, и камень с сердца сойдёт! Больше так нельзя, Коля! – Ирина крикнула с протяжным воплем отверженной женщины. – Ты, меня постоянно обманываешь! Я это давно заметила! Зачем, ты, так со мной поступаешь!? Зачем, Ник!?

Её слова тяжёлым свинцом падали на Николая, придавливая его ухудшающееся состояние. Они, словно, раскалённый метал, прожигали его сердце, вонзаясь в него острой внезапной болью. "И, действительно, зачем? – подумал Николай, опустив голову на руку, поддерживая подбородок. – Ведь она хорошая жена, красивая женщина. Хотя, этот чёртов презерватив. Откуда он в квартире? Не ветром же, занесло? Что это? А, это и есть моё оправдание. – Пытался облегчить свою душевную рану Николай. – Но, как ей всё это объяснить? Разве можно ей это сейчас объяснить? Может ублажить её? Нет, вряд ли, что получится. Душевные милые слова и нежные поцелуи здесь уже не помогут. Они вовсе неуместны сейчас". Николай снова взглянул на жену и сделал вывод, что она сегодня красивая, как никогда. Нет, она не была в гневе. Она была просто очень обижена. Обижена своим любимым мужем. Но больше была напугана и разочарована всем происходящим. Нет! Николай не стал добивать её своим откровенным признанием. Ни к чему это. Это было бы больше похоже на, какой-то пафос или фарс, а ему необходимо спокойствие. Он прекрасно понимал, что в сознании жены таится, хоть какая-то маленькая, но надежда на чудо. Он не стал признаваться. Не стал приобщать ко всему случившемуся её унижение. Он совсем не хотел её унизить. Он боготворил её в своём сознании, но признаться в этом, не мог тоже. Однако, и к "возлюбленной" идти он тоже не хотел. Зачем ему куда-то идти, когда он и сам не знает, что творит? Те чувства, которые он питал к Ирине, умерли в нём, а новые ещё не родились. Уйти к Наде, значит зачеркнуть всю прожитую семейную жизнь. Да, сейчас им хорошо вместе, когда они встречаются иногда и чувствуют свежую струю жизни. Но это не жизнь в семье. Была бы у них с Надей общая семья, тогда можно сравнивать, и делать какие-то выводы. Однако никто не знает: где будет лучше? Как бы там ни было, но настроение было мерзкое, словно, сердце разрывалось на две части. Уйти от жены и сына? Абсурд! Остаться в семье, где жизнь превращается в сплошные терзания и зиждется только на воспоминании о былых чувствах? Страшно!

– Ира, хочешь, я сниму квартиру и поживу один, чтобы ты успокоилась, разобралась в сложившейся обстановке? – открыто предложил Николай жене, глядя ей прямо в глаза, без всяких недомолвок и намёков.

– Зачем такие жертвы? Может лучше мне уйти к родителям и пожить там? – устало произнесла Ирина, делая встречное предложение.

– Зачем ещё родителей сюда впутывать? И, вообще, я не вижу никакой причины, чтобы так накалять обстановку! – возмутился Николай на такой поворот дела.

– Ник, какие ещё нужны причины, когда тебе звонит женщина?! – не унималась Ирина.

– Мало ли кто, может звонить, она что, позвала меня к телефону или назвала моё имя? Может быть, кто-то ошибся? – пытался по-своему повернуть суть дела Николай.

– Может ты и прав, я не подумала об этом, – спокойно призналась Ирина. Её радовало, что муж оставался в семье и боролся за свою правду, а не сдавался и не кидался в признания. Тем более, не спешил уходить ни к какой возлюбленной, а, значит, таковой и нет вовсе.