Читаем Подфлажник полностью

Разобравшись с архитектурной планировкой, он прошёл в залу, затем на балкон, через который, снова попал на крышу гаража. Дальше было легче. Идя, по уже проторенному пути, он дотянулся до ветки черешни, ухватился за неё руками и стал ими перебирать, медленно продвигаясь вперёд. Сумка барахталась сбоку и мешала движению, но, слава Всевышнему, дело было сделано. Без особого труда он перебрался на противоположную ветку и, уже, без помощи фала, на одних руках стал передвигаться до самой середины ветки, пока она ещё могла выгибаться, затем, просто спрыгнул на землю: и ищи свищи. Тайна останется покрытой мраком, а вдова приобретёт, то, что должно принадлежать ей по праву. Николай оглянулся по сторонам. Вокруг было пусто, даже бродячих собак и тех не было. Он напряг мысли, думая: всё ли правильно сделал, не забыл ли что, пока было время для зачистки. Но всё было сделано аккуратно. Наследить он не мог и ничего за собой не оставил, а рот свой, Грач будет держать на замке. Он, хоть, и преступник, но трус, а своя шкура дороже. Теперь он, наверняка, потрудится над дальнейшим благоустройством своего домика и, конечно же, в первую очередь, украсит окна надёжными решётками. Но это всё ещё будет, когда-то, может быть. Конечно, этот дом Залесскому больше не понадобится и, вообще, на такие дела он не ходок. Эту вылазку он проделал, чисто в знак возмездия и то, что это классифицируется в правовом кодексе, как разбойное нападение, Залесский отлично понимал. Но он понимал и другое: зло порождает зло, а зло должно быть наказано. Что он и сделал своими собственными руками и, ничуть, при этом, не почувствовал угрызения совести.

Когда Николай подходил к стоянке автомобилей, начинало чувствоваться дыхание утренней зари. Часы показывали пятый час. Потревожив дежурного, он открыл свою машину, немного прогрел мотор, протёр ветровое стекло и зеркала заднего вида, после чего спокойно покинул это временное убежище для автомобиля. Городские улицы ещё были пустынны, и только редкие частные автомобили, да такси попадались Николаю на пути домой. Он быстро доехал до Пересыпьского моста, а дальше свернул влево и по улице Приморской доехал до Польского спуска, где немного попетлял по Приморскому району города и, уже, в половине седьмого утра, сидел у себя на кухне, пил кофе и пересчитывал, отобранные Робин Гудом трофеи. Отлично осознавая, что это никогда больше не повторится и не станет основным занятием для получения средств для существования, Николай понимал и другое, понимал то, что делал он это во имя блага, наказав зло, а это Господом простится. На это он надеялся и не считал свои действия грабежом. По его канонам, он, просто, потребовал и вернул то, что по праву принадлежало другому человеку. Взял с процентами за три года, и всё было справедливо. Когда Залесский пересчитал деньги, он точно убедился, что деньги повернутся с процентами, хотя, точной суммы, которой обладал Сосновский, Надежда не называла. Залесский насчитал тридцать тысяч долларов сотенными купюрами, пять тысяч долларов "полтиниками" и пятнадцать тысяч евро, тоже "полтиниками". Таким образом, проценты, наверняка были хорошими. Сортируя деньги, он гордо сражался со своей совестью. Уж очень хотелось, что-нибудь оставить себе, так сказать: за проделанную работу, но делать это принципиально не стал, хотя, таких денег ему ещё никогда не приходилось держать в руках. "Пусть будет всё по-честному, – подумал Залесский. – Чтобы не входить в раж проделанной авантюры. Захочет Надя отстегнуть пару тысяч – не откажусь, а сам брать не буду". На этом и решил. А, чтобы не искушать себя, спрятал деньги в надёжное место, затем принял душ и решил до обеда поспать, чувствуя, что силы покидают его окончательно.

16