Читаем Под знаком Льва полностью

Такая тишь,что слышно мышь,а тьма свинцова и бездонна,и монотоннолягушки, квакая в пруду,несут свою белиберду.И все. И кроме ариозоквакушек в илистом прудупоэзии я не найду:вокруг — сплошная проза.Но что же сталось с вами, а,былые сны? С моею всеюмечтой,подобноОдиссеюили Ясону,[78] амплуапринять скитальцев кругосветных?Где саги, шпаги и клинки,замысленные в несусветныхночах на берегу тоски?«Не дрейфь!Ты в дрейфе, Грейфф!Впотьмах.Ты в штиле. Мели не избег ты.Ты встал на якорь. Ты в гостяхУ Друга», — мне промолвил Некто.

Искрометное

("Зачем ушли вы и в края какие...")

Зачем ушли вы и в края какие,лесные гномы, феи, домовые?Как вы плясали некогда!И аргонавт себе представить мог ли,чтоб вы, сирены нежные, умолкли?Ах, как вы пели в древности!Что делать ночью в море, в поле, еслирастаяли и навсегда исчезливы в синих сумерках?Сатиры, фавны, нимфы и ундины,где ваши голоса и тамбурины?Вы к нам вернетесь ли?Ушли, сбежали, сгинули, пропали…Не потому ли в наши дни в опалезвезда вечерняя?

Ариетта

("Гостеприимной полночи шелест...")

Гостеприимной полночи шелеств летнем узоре листьев басонных —мой сотоварищ по беспробудьюбдений бессонных!Шорох и шелест в шелковых кронах:в полночь впадает ветер вечерний.Листья мерцают в свете созвездий,в лунном свеченье.Листья — как скрипки жадной надежды,как упованья жаркое скерцо,как отпеванье жизни никчемной…Льется мне в сердце,льется мне в сердце шелест и шорохшелковых листьев, листьев басонных…Ветер, собрат мой по беспробудьюбдений бессонных!

Ариетта

("Отдаются ветру...")

Отдаются ветрусветлые слова.Их берет на верудобрая молва.Верно, в целом светене найдется силпомешать, чтоб ветерпесню разносил.И внимают люди,словно детвора,старым струнам лютни,песне гусляра.Лечит нас от спесиветер-балагур.Дарит, дарит песнюветру трубадур.

Искрометное

("И правда бывает похожа на ложь...")

И правда бывает похожа на ложь;беглого сердца взъерошенный ежвдруг заявил мне:«Душу не горбь.В радость рекоювпадает скорбь».И тишь проклевывает поройнавстречу шуму свою скорлупу.И одиночество иногдапредпочитает впасть в толпу.И правда бывает похожа на ложь.Беглого сердца взъерошенный ежвдруг заявил мне:«Душу не горбь.В радость рекоювпадает скорбь!»

Искрометное

("Давным-давно звучит во мне мотив…")

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза