Читаем Под солнцем свободы полностью

Получи он весть о том, что разбился корабль, что разбойники захватили караван, что он проиграл на ипподроме мешки золота, - омрачилось бы его чело, но он бы не пал духом. Он продолжал бы идти на риск и с еще большей энергией принялся бы за дело.

Но весть о том, что Исток исчез после того, как выманил Ирину, после того, как подвел его самого к краю пропасти, - сломили Эпафродита. Долго сидел он на камне, не в силах взять себя в руки. Он пришел бы в ужас, узнав о том, что Исток пал от рук подлого убийцы. Но он восхищался бы им и любил его, мертвого. А Исток спас себя и сразил самое благородное сердце, погубил Ирину, разрушил ее счастье.

Стариком овладело безразличие; охотнее всего он написал бы завещание, отдал бы все Ирине, а сам принял яд.

Эта мысль встряхнула его. Он вскочил на ноги.

- Нет, никогда, не хочу! Пусть весь мир полонен сатаной, я не отступлю. Все заново! Эпафродит побежден?

Нет тело мое вы можете победить, дух никогда!

Быстрыми шагами направился он в сад к Ирине.

Она сидела под пинией возле журчащего ручейка. Кирила плела венок из цветов.

- Светлейшая госпожа, ты нежна, как молодая лилия, но твоя душа предназначена для скорби. Не пугайся!

- Говори, мой благодетель! Страдания разрывают мне душу. Я готова.

- Офицер принес весть о том, что Исток скрылся.

- Слава Иисусу, он спасен!

- Дитя, ты одна в этом мире способна так любить. Он бежал без тебя, неблагодарный! Он покинул тебя, позабыл! О, ты добрый ангел!

- Погибло мое счастье, но он спасен. Я предчувствовала беду. Но ангелы хранили его и спасли. Да сопутствует ему Христос в пути!

Окаменев, стоял Эпафродит перед Ириной. Такой любви он не понимал. Он видел, как она побледнела, как бурно вздымалась ее грудь, он слышал стук ее сердца. Но ни одного недоброго слова не сорвалось с ее губ, для Истока она пожертвовала своим счастьем.

- А если сейчас придет Асбад, чтоб увести тебя, светлый ангел?

- Он не найдет меня, потому что я ухожу. Мне было страшно до сих пор оттого, что Исток пропал, и я обмирала при мысли о том, что ты придешь и скажешь: он убит, он погиб. Теперь я радуюсь его спасению...

Ирина встала, дрожа как осиновый лист на ветру. Верная Кирила поддержала ее.

- Идем, Кирила, моя единственная, прочь от могил, где зарыто мое счастье. Он спасен, он покинул меня, потому что был вынужден, но он никогда не забудет меня.

Моя вера в него безгранична. Идем, господь не оставит нас.

Она сделала шаг, колени ее подгибались.

- Ты не в силах идти, дочь моя! Боль огромна, и тело твое слабо. Куда ты пойдешь?

- Домой, в Топер, к дяде. Побираясь, дойдем мы с Кирилой до дома, убогие сироты, и господь, пославший ангела проводить Товия, будет сопутствовать и нам, покинутым и несчастным. Моя надежда крепка.

- Ты не можешь так идти! Я дам тебе экипаж, самый лучший свой экипаж и надежную охрану.

- Велика твоя доброта!

- Мала для тебя, мой ангел! Идите пешком к Адрианопольским воротам! За ними вас будет ожидать экипаж. Я пошлю самого скорого возницу и охрану. В Фессалонике у меня есть дела. Вы доберетесь до Топера безопасно и удобно.

- Сделай так, господин, господь вознаградит тебя сторицей! А то госпожа обессилит и умрет в дороге! - Кирила упала на колени перед Эпафродитом.

Ирина шла среди распустившихся цветов, сама увядший цветок.

Эпафродит смотрел ей вслед, горечь наполняла его душу, и он простер руки, шепча:

- Будь благословенна, святая!

Вскоре, одетая в тунику рабыни, Ирина вместе с Кирилой направилась в город к Адрианопольским воротам.

Так велел Эпафродит.

Воины не обратили внимания на двух рабынь, вышедших из ворот.

Час спустя после их ухода со двора выехала повозка, нагруженная тканями и кожей для фессалоникского купца. Солдаты осмотрели ее; не вызвав подозрений, она беспрепятственно покатила по Месе. Позади скакало шесть всадников.

Миновал полдень. Из дворца никто не приходил: ни Асбад, ни квестор. Эпафродит сидел на диване в небольшой комнате и раздумывал о своей суровой судьбе. Поразмыслив, он простил Истока. "Может быть, на него напали, и ему пришлось мечом прокладывать себе путь! Славины, которые якобы убежали, помогли ему спастись. Ирина верит в него, верит в его верность, бедняжка! Как безжалостна судьба, разлучая сердца, так любящие друг друга. Проклятье господне на тех, кто это устроил!"

Тьма сгущалась, из дворца по-прежнему никого не было. Эпафродит успокаивался. "Шелк спасен, Исток спасен, Ирина спасена, мой долг выплачен". Он вспомнил о Радоване и послал за ним.

Певец ничего не знал. Он бездельничал целый день, валялся на ковре, усердно беседовал с кувшином, настраивал и проверял струны на лютне; услыхав о случившемся, он обрадовался.

"Течет все-таки в нем кровь певца, - весело подумал он. - Певец увидит, полюбит, запоет... и потом идет себе дальше, позабыв обо всем".

Грек укорял его в бессердечии. В его жилах струилась иная кровь. Его племя десять лет сражалось из-за женщины - прекрасной Елены.

Пока они беседовали, распивая греческие вина, закутанная фигура скользнула в комнату.

- Спиридион! - моментально узнал его грек. Евнух испуганно смотрел на Радована, не осмеливаясь раскрыть рот.