Читаем Под прицелом полностью

Не успел я полностью переварить его последнюю фразу, как мы услышали громкие голоса. Они исходили от входа, который мы с наших мест видеть не могли. Шум нарастал, перерастая в крики и визг. Там что-то наверняка происходило, но что? Внезапно кто-то быстрым шагом пронесся за угол и затаился на маленькой площадке перед пивным садом. На нем были темно-серые брюки, белая рубашка "поло" и черная бейсбольная кепка. Франк Оффенбах! За ним гналась невысокая полная женщина в униформе. Я узнал в ней кассиршу на входе. Он огляделся и как только увидел меня, как на него с криками, как фурия, набросилась эта дама. Яростно жестикулируя, она за руку потащила его назад к выходу.

В тот момент мне и в голову не пришло, что я в последний раз вижу его живым. Потому эта картинка навеки запечатлелась в моей памяти. "Вольфганг" повернулся и тоже наблюдал за этой сценой. Он широко улыбнулся мне, указал кивком головы на моего шефа "наружников" и сказал несколько самодовольно: – У него уже сдают нервы. Нам пора уходить.

Мы допили пиво и распрощались. Крепко пожав мне руку, русский добродушно сказал: – Я желаю тебе всего хорошего. Береги здоровье и спокойно возвращайся домой. После этого я больше никогда ничего не слышал о "Вольфганге".

Перед будочкой кассира был маленький кабачок с большими окнами и красным фасадом. Проходя мимо, я увидел там внутри двоих из группы Франка. Они были единственными посетителями. Узнав меня, они преднамеренно отвели взгляд в сторону. Я с нетерпением ждал, как мои уважаемые коллеги оценят все случившееся.

После возвращения в отель мне снова пришлось сильно удивиться. Один из техников кратко сказал мне, что аппаратура не сработала. Не было никаких записей. Что означал шум у входа в зоопарк перед самым концом встречи, тоже никто не знал. Франк со своими людьми уже уезжали, и я не смог их найти. Руководитель операции приказал и мне немедленно уезжать. Довольно странная ситуация.

Пока я на рецепции расплачивался за номер и выписывался, Хайке и ее шеф ждали в моем номере. Когда я вернулся в номер, то, что они мне стали говорить, показалось весьма сомнительным. Радиосвязь, как они рассказывали, прервалась, как только я вошел в лифт. Но почему тогда меня никто не остановил? Ведь до моего отъезда из отеля в сторону зоопарка прошло еще довольно много времени. Странно. А когда они ушли, у меня возникло чувство, что кто-то рылся в моих вещах.

Нет никаких сомнений: эту пражскую операцию никак нельзя назвать высокой школой разведывательного мастерства. Это просто очередная глава в летописи махинаций этой своры интриганов под названием Федеральная разведывательная служба. Когда я сразу после полудня выходил из отеля "Хилтон" через большую вращающуюся дверь, я чувствовал в голове пустоту. Через час, все еще погруженный в раздумья, я услышал в динамиках голос: – Уважаемые дамы и господа, от имени капитана Хагедорна и его экипажа рада приветствовать вас на борту рейса "Люфтганза" номер 9333 Прага – Франкфурт-на-Майне.

Некоторые очень необычные подробности этого путешествия вскрылись лишь много позднее, хотя никакого официального разбора операции и обсуждения ее результатов так и не проводилось. Меня не вызывали на какие-либо совещания, я не слышал ни о каком объяснении или внутренней информации по этому поводу. Зато ко мне снова и снова доходили волны негативных слухов. То, как Служба анализировала свою пражскую операцию, походило на скандал. В конце концов, дело касалось меня. Но начальники в отделе безопасности предпочли вообще никак не реагировать на мои вопросы. Вместо этого они принялись распускать дезинформацию, обвинения и легенды.

Главное обвинение, о котором я узнал лишь косвенным путем, состояло в том, что я в Праге якобы намеренно отключил или вывел из строя мобильный телефон. Экспертиза доказала, что могло быть только так. Но действительно ли телефон не работал? Я ничего с ним не делал. Да и зачем? Я просто положил его в карман и все. Я обратил внимание, что этот миф о преднамеренно выключенном или испорченном телефоне просачивался ко мне с разных сторон. Это значило, что его специально широко распространяли в Службе. Защищаться я не мог. Но лишь один из тех, кто должен был знать всю подоплеку, не участвовал в распространении этих сплетен: Франк Оффенбах, чьи техники, вероятно, совершили какую-то ошибку.

Потому я позвонил ему 6 октября и попросил рассказать все, что он знал. Франк Оффенбах ответил, что мне не следует верить ничему, о чем болтают. Он по-прежнему полностью доверял мне. Но больше он ничего не имел права рассказывать. Я видел, в каком разладе с самим собой он очутился. Он так же точно, как я сам, знал, что никаких манипуляций с телефоном я не делал. Это чувствовалось по его разговору. Он, как всегда, был настолько порядочным человеком, что намеком дал мне это понять. С другой стороны, однако, шеф "наружников" не мог пойти на то, чтобы раскрыть мне интригу руководства отдела безопасности. В противном случае, его руководители сами бы немедленно потребовали от него объяснений. А этого он не мог и не хотел.