Впрочем, на мой вопрос о суматохе в зоопарке в конце встречи он ответил сразу. Так как в то утро в пражском зоопарке было очень мало людей, он приказал своим филерам не заходить внутрь, чтобы не привлекать к себе внимания. В конце моей встречи с "Вольфгангом" люди Оффенбаха увидели, что мы с разведчиком ФСБ направляемся к выходу. Но они не смогли увидеть, что мы не вышли из зоопарка, а повернули направо, в пивной сад. Потому для них мы как сквозь землю провалились. Кое-кто предположил, что я уже вышел, а они наш выход прошляпили. Другие считали, что мы еще в зоопарке. Среди "наружников" началась суета. Потому шеф решил сам прояснить ситуацию.

Он рассказывал мне так: – Я сказал, что сам пойду и взгляну. Может быть, мы еще долго будем ждать их, а они с Норбертом уже скрылись за горами. Но теперь у кассы стояла уже длинная очередь. А я ведь совсем не хотел осматривать зоопарк. Мне нужно было сделать лишь пару шагов за угол, посмотреть, нет ли тебя где-то поблизости, например, в кафе. В этот момент я не мог ждать. Если покупать билет, то пройдет еще десять минут. Все там шло довольно медленно.

Итак, я прошел мимо очереди. А там сидела на стуле эта "драгунша" в униформе… Я пытался объяснить ей, жестикулируя руками и ногами, что мне не нужен билет, я не пойду в сам зоопарк, мне нужно пройти только двадцать метров, вон туда, я посмотрю и сразу вернусь. Ладно – всего одна минута. Но она тут подняла шум, ну да, ты же его слышал. Но мне уже было все равно. Я забежал вовнутрь, а она бегом за мной. Ну, скажу тебе, я был рад, что она меня не побила. Закончив рассказ, он громко рассмеялся.

За последующие месяцы мы время от времени созванивались по телефону. Нашим дружеским отношениям ничего не могло помешать. К сожалению, лично нам уже не довелось увидеться. Совершенно неожиданно тяжелая болезнь вырвала его из жизни. 9 октября 2000 года я отдал ему последние почести. В его лице я потерял не только друга и коллегу, но и человека, больше всех знавшего о БНД. С его знаниями он не только легко мог бы снять все обвинения с нас с Фредди на нашем судебном процессе, но и был бы для Службы настоящей опасностью.

Мне рассказывали, что в последние месяцы он вообще не общался уже со своими шефами и очень давно старался не заходить на территорию Центра. Его разочарование в своей разведслужбе стало к тому времени, судя по всему, очень глубоким.

Прощание со Службой

За время между возвращением из Праги в последнюю субботу августа и звонком Франку я несколько раз получал письма из Мюнхена. Моя отставка по состоянию здоровья приближалась. Если за предыдущие недели ко мне приходили послания на простой бумаге, без "шапки", то за сентябрь у меня установилась с БНД настоящая "дружба по переписке". Внезапно из небытия вынырнуло Управление по военной науке (Amt fuer Militaerkunde).

Это заведение, служившее прикрытием для всех военных Бундесвера, служивших в БНД, вдруг стало проявлять активность. Сначала в одном письме меня поздравили:

…Вы завершаете 25-летний срок вашей службы. К сожалению, я вынужден вам сообщить, что предусмотренное чествование и предоставление юбилейной надбавки к жалованью должно быть отложено из-за продолжающегося служебного расследования…

Вскоре после этого я в своем почтовом ящике обнаружил незапечатанный конверт. Сопроводительное письмо было приятно коротким:

Уважаемый господин Юрецко!

В связи с выходом в отставку согласно параграфу 44, абзац 3, Закона о военнослужащих пересылаем вам приложение для ознакомления и хранения.

С уважением

Подпись

Упомянутым приложением было свидетельство об отставке.

Как-то в те же дни ко мне домой залетел и мой послужной список. Особенность состояла в том, что в "шапке" было написано "Управление по военной науке", зато подпись была: "управляющий правительственный директор". Какое совпадение – тот самый самозваный специалист, осуществлявший общее руководство последней миссией в Праге. Помимо многих общих мест он усердно хвалил мои служебные достижения, как "в конечном счете, очень далеко выходящие за рамки поставленных вам служебных требований".

Спустя три года тот же самый человек выступал в качестве главного свидетеля со стороны БНД на процессе против меня. На вопрос, как же совместить процитированное выше предложение из моей служебной характеристики с его нынешней столь негативной оценкой личности Юрецко, он ответил: – Ах, знаете, эти характеристики мы всегда так пишем. Понимайте это, ну, просто как доброжелательный некролог!

Когда через год, 10 ноября 2000 года, то есть спустя много лет после моего выхода на пенсию, мои последние путевые расходы все еще не были мне возмещены, я снова написал в Центр и напомнил об их задолженности. 28 ноября я получил ответ:

Рассмотрение этого вопроса на сегодняшний день не представляется возможным, так как до сих пор нет полной картины финансовых исков с вашей стороны и встречных исков к вам со стороны ведомства.

Эпилог – рассказы Евгения