Читаем Почему гибнут империи полностью

А насколько по-разному проявлялась разница ментальных программ в работе властных структур у римлян и карфагенян! Я хочу сказать, насколько разным было поведение сенаторов у тех и других… Все иностранцы, которым посчастливилось побывать в римском сенате, характеризовали поведение римлян одной фразой: гордое спокойствие. Один из греков даже назвал римский сенат «собранием царей». Выступают по очереди. Необыкновенно красноречиво (со школы учат), крайне логично, прагматично и убедительно. Почитав речи сенаторов по спорным вопросам, с каждым хочется согласиться!.. Скоропалительных решений предпочитают не принимать. Если ситуация неоднозначна, римский сенат может долго колебаться, как это часто бывало при спорных международных вопросах или принятии решений об объявлении войны. Стараются, чтобы решение было максимально римским, то есть справедливым. Римское сочувствие к чужому горю и римское стремление к справедливости тоже отмечается многими современниками-иностранцами.

А вот как описывает принятие решений в карфагенском парламенте один из историков: «…События в Африке развивались следующим образом. На заседании Совета глава демократической партии Газдрубал и его сторонники набросились на оппонента и убили его скамейками».

Реакция на военные поражения у римской и карфагенской цивилизаций также была разной. Карфаген: всеобщий вой; необузданный гнев; послов, принесших дурную весть, начинают рвать на куски; женщины накидываются на случайных прохожих; толпа требует казнить полководца (и часто казнят). Городом овладевает всеобщая истерия.

Народ истериков… Все-таки человеческие жертвоприношения и публичные казни не проходят даром для психического здоровья нации. В средневековой Европе, например, даже дети могли наблюдать, как на площадях колесуют или живьем сжигают воющих людей. И население Европы было тогда таким же неврастеничным и склонным к массовым истериям, как пунийское.

А вот Рим… Вторая Пуническая. На возвышение выходит сенатор и лаконично и сухо сообщает народу: «Римляне, мы разбиты в большом сражении». Это было самое страшное, пожалуй, в истории Рима поражение — при Каннах. Римской армии больше нет. Город пуст. Призывать в строй уже практически некого. Все союзники отвернулись от Рима. Ганнибал сейчас двинется на беззащитный город.

Признаюсь, после этой «сводки информбюро» некоторое беспокойство в Риме все-таки наблюдалось. Была полная растерянность. Практически нет римской семьи, которая не потеряла бы кого-то в отечественной войне. Потому, как поэтично пишут некоторые историки, «Рим звенел от женского плача». Но «звенел» Рим недолго. Ведь он был населен римлянами, а не карфагенянами. Почти сразу инициативу берет на себя сенатор Квинт Фабий Максим. В первую очередь он велит женщинам заткнуться и разойтись по домам, потому что их низкочастотные звуки только деморализуют. Он приказывает закрыть ворота и всех, кто может стоять, загоняет на стены.

Ганнибал, не потерпевший в Италии ни одного поражения от римских войск, подходит к полупустому городу и ждет, когда римские власти выйдут с ключами. Вместо них к полководцу приходит один-единственный служащий городской магистратуры и ультимативным тоном велит Ганнибалу немедленно убираться… Никогда поражения не делали римлян более уступчивыми, а победы — более требовательными к побежденным. В отличие от флюгероподобных карфагенян.

Любопытный момент. Места в карфагенском сенате открыто покупались за деньги, что, наверное, не было странным для нации торговцев. И было диким для тогдашних римлян. Друг Сципиона Младшего греческий историк Полибий позже писал: «У карфагенян для получения должности люди открыто дают взятки. У римлян это самое наказуется смертью».

Пройдет немного времени, и на римском Форуме тоже будут стоять столы с кучками денег, а богатые кандидаты станут открыто покупать голоса избирателей. Все меняется в этом мире. Я же говорил, цивилизация развращает варваров, а в эпоху Пунических войн именно римляне были более варварами, чем карфагеняне. И все-таки… Да, позже римляне действительно отчасти стали такими же, как пунийцы. Разница только в том, что пунийцы никогда не были такими, как римляне. Внутри даже «испорченных» римлян был настоящий фундамент. Железобетонный. Бетон, кстати, изобрели в Древнем Риме…

<p>Война характеров</p>

История делается людьми. А исторические эпохи отражаются в отдельных личностях, как в маленьких кусочках зеркала. Я хочу показать вам пару таких кусочков и рассказать несколько историй, в которых полностью отразились характеры той эпохи. Это будут люди и события эпохи Пунических войн. Почему я все время пляшу вокруг этой эпохи? Да потому что именно она была переломной в истории Рима. И в истории нравов. А значит, в истории цивилизации. Потому что история цивилизации есть история смягчения общественных нравов. Не согласны? Я знаю. Многие не согласны с этим тезисом. Однако от этого он не становится менее верным…

Перейти на страницу:

Все книги серии Без цензуры

Духовные скрепы от курочки Рябы
Духовные скрепы от курочки Рябы

Об ужасном с юмором — вот что можно было бы сказать про эту книгу, которая в неповторимой авторской манере сепарирует дискурс духовных ориентиров человечества — от иредковых форм, сквозь эмбриональную стадию развития, бурный рост к постепенной мучительной деградации. «Невероятно смешная вещь!» — говорят про «Курочку Рябу» одни люди. А другие в гневе плюются, называя автора лютым безбожником, которым он, впрочем, совершенно не является. Просто автору удастся примечать в привычном и знакомом неожиданное и парадоксальное. И этот взгляд, опирающийся на богатейшую фактуру, все переворачивает в глазах читателя! Но переворачивает в правильном направлении — он вдруг понимает: черт возьми, все наконец стало на свои места! Прежние неясности обрели четкость, мучительные вопросы ушли, растворившись в ироничной улыбке понимания, а мрак таинственности рассеялся.

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Документальное
Моя АНТИистория русской литературы
Моя АНТИистория русской литературы

Маруся Климова на протяжении многих лет остается одним из символов петербургской богемы. Ее произведения издаются крайне ограниченными тиражами, а имя устойчиво ассоциируется с такими яркими, но маргинальными явлениями современной российской культуры как «Митин журнал» и Новая Академия Тимура Новикова. Автор нескольких прозаических книг, она известна также как блестящая переводчица Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Пьера Гийота, Моник Виттиг и других французских радикалов. В 2006 году Маруся была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя АНТИистория русской литературы» – книга, жанр которой с трудом поддается определению, так как подобных книг в России еще не было. Маруся Климова не просто перечитывает русскую классику, но заново переписывает ее историю. Однако смысл книги не исчерпывается стремлением к тотальной переоценке ценностей – это еще и своеобразная интеллектуальная автобиография автора, в которой факты ее личной жизни переплетаются с судьбами литературных героев и писателей, а жесткие провокационные суждения – с юмором, точностью наблюдений и неподдельной искренностью.

Маруся Климова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Проза / Современная проза / Документальное
Растоптанные цветы зла
Растоптанные цветы зла

Маруся Климова – автор нескольких прозаических книг, которые до самого последнего времени издавались крайне ограниченными тиражами и закрепили за ней устойчивую репутацию маргиналки, ницшеанки и декадентки. Редактор контркультурного журнала «Дантес». Президент Российского Общества Друзей Л.-Ф. Селина. Широко известны ее переводы французских радикалов: Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Моник Виттиг, Пьера Гийота и других. В 2006-м году Маруся Климова была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя теория литературы» по форме и по содержанию продолжает «Мою историю русской литературы», которая вызвала настоящую бурю в читательской среде. В своей новой книге Маруся Климова окончательно разрушает границы, отделяющие литературоведение от художественного творчества, и бросает вызов общепринятым представлениям об искусстве и жизни.

Маруся Климова

Публицистика / Языкознание / Образование и наука / Документальное
Чем женщина отличается от человека
Чем женщина отличается от человека

Я – враг народа.Не всего, правда, а примерно половины. Точнее, 53-х процентов – столько в народе женщин.О том, что я враг женского народа, я узнал совершенно случайно – наткнулся в интернете на статью одной возмущенной феминистки. Эта дама (кандидат филологических наук, между прочим) написала большой трактат об ужасном вербальном угнетении нами, проклятыми мужчинами, их – нежных, хрупких теток. Мы угнетаем их, помимо всего прочего, еще и посредством средств массовой информации…«Никонов говорит с женщинами языком вражды. Разжигает… Является типичным примером… Обзывается… Надсмехается… Демонизирует женщин… Обвиняет феминизм в том, что тот "покушается на почти подсознательную протипическую систему ценностей…"»Да, вот такой я страшный! Вот такой я ужасный враг феминизма на Земле!

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже