Читаем Почему гибнут империи полностью

Те, кто отдыхал в Тунисе, наверняка ездили на экскурсию посмотреть развалины Карфагена. Потому как в школе чего-то слышали… Так вот, вам показали не тот Карфаген. Дурят нашего брата! Вам показали Карфаген римский. А тот Карфаген, настоящий, карфагенский был немножко в другом месте. И по мощи… нет, даже не по мощи, потому что мощь обычно ассоциируется с чем-то военным, а по величию своему, по своей огромности этот город ничуть не уступал Вавилону, Александрии… Про Рим я даже не говорю, потому что Рим той поры представлял собой весьма унылое зрелище, что отмечали буквально все приезжие. Кривые, узкие улочки, маленький заштатный городишко. Далеко ему еще до миллионника!

А в Карфагене накануне Третьей Пунической войны (III век до нашей эры) жило около 700 000 человек. Огромный торговый город неподалеку от устья реки Баград, окруженный плодородными долинами, поражал видевших его иноземцев. Город был опоясан тройной широкой стеной. Внутренняя стена была полой и двухярусной. На втором ярусе располагались войсковые конюшни для 4000 коней и казармы для 20 000 пеших воинов и 4000 всадников, на нижнем — помещения для 300 боевых слонов. Здесь же находились хранилища пищи для слонов и лошадей.

Карфаген стоял на берегу залива — естественной гавани, в котором были оборудованы причалы для одновременной разгрузки 220 кораблей, узкий вход в залив перегораживался цепями. Со специальной смотровой башни командующий карфагенским флотом мог просматривать всю акваторию. Город-гигант. Город-порт.

В самом Карфагене приезжих восхищали шестиэтажные дома, широкие проспекты, пышные восточные храмы, украшенные изнутри золотом и изумрудными полупрозрачными колоннами с внутренней подсветкой. У входа в некоторые храмы лежали ручные змеи в корзинах. Радовала глаз пестрая городская толпа, шумные рынки, встречные вельможи, разодетые в цветастые одежды. На каждом пальце знатного карфагенянина блистали золотые кольца. А у некоторых золотые кольца сверкали даже в носу!

На чем поднялся Карфаген? Да уж, конечно, не на сельском хозяйстве, от трудов праведных не наживешь палат каменных… Торговля! Карфаген, расположенный на перекрестии морских путей, стал центром обмена западных, восточных, южных товаров. Сюда стекались слоновая кость и рабы из Судана, сардинское зерно, страусиное перо и золотой песок из центральной Африки, серебро и соленая рыба из Испании, оливковое масло из Сицилии, греческие художественные изделия, египетские и финикийские ковры, керамика, эмаль и пресловутые стеклянные бусы, на которые карфагенские купцы меняли золото у туземцев… Сельское хозяйство, хоть и не было главной темой на этом празднике жизни, тоже приносило какие-то бабульки, причем аграрные знания карфагенян были так высоки, что римский сенат распорядился перевести на латинский язык 28-томный труд карфагенянина Магона о сельском хозяйстве. Было у Карфагена и свое производство — здесь, например, делали знаменитый пурпур — ярко-красную краску из морских улиток-багрянок, которой окрашивали ткани.

Разбогатевший Карфаген разросся до империи, подобрав под себя почти все южное побережье Средиземного моря аж до Гибралтара, Сицилию с Сардинией, Корсику, Балеары, Испанию… В общем, вовсю расползался по тому же ареалу, что и Рим.

Политическое устройство Карфагена очень походило на римское. Можно сказать, Рим и Карфаген были политическими близнецами. Карфагеном правили два выборных суфета. Римом — два выборных консула. И в Риме, и в Карфагене их выбирали на год. Суфеты входили в состав карфагенского сената — как в Риме. Сенаторов в Карфагене было столько же, сколько и в Риме — 300 человек. Должности сенаторов, как и в Риме, были пожизненными. И там, и там сенат был законодательным органом. И там, и там высшей властью в стране считался народ. И там, и там в моменты кризисов именно «всенародные референдумы» давали окончательный ответ на тот или иной каверзный вопрос. Да, они были очень похожи, эти две античности… Может быть, поэтому так и ненавидели друг друга — из краткого экскурса в этологию мы помним, что ненависть порождается более схожестью, нежели отличиями. Конкуренция Рима с Карфагеном была конкуренцией «Вольво» с «Саабом», а не «Вольво» с восточной арбой. Эта была конкуренция лидеров, бегущих по дорожке эволюции ноздря в ноздрю — как кроманьонцы и неандертальцы.

Причем похоже, что Карфаген даже в чем-то опередил Рим — есть данные, позволяющие говорить о том, что судебная власть в Карфагене уже была отделена от исполнительной.

Карфагенской империей правила олигархия, но порой маятник власти уходил в сторону демократии. Периодически Карфаген, как позже Римскую империю, сотрясали восстания рабов или национально-освободительные войны, из которых власть, порой не без труда, но всегда выходила победителем.

Перейти на страницу:

Все книги серии Без цензуры

Духовные скрепы от курочки Рябы
Духовные скрепы от курочки Рябы

Об ужасном с юмором — вот что можно было бы сказать про эту книгу, которая в неповторимой авторской манере сепарирует дискурс духовных ориентиров человечества — от иредковых форм, сквозь эмбриональную стадию развития, бурный рост к постепенной мучительной деградации. «Невероятно смешная вещь!» — говорят про «Курочку Рябу» одни люди. А другие в гневе плюются, называя автора лютым безбожником, которым он, впрочем, совершенно не является. Просто автору удастся примечать в привычном и знакомом неожиданное и парадоксальное. И этот взгляд, опирающийся на богатейшую фактуру, все переворачивает в глазах читателя! Но переворачивает в правильном направлении — он вдруг понимает: черт возьми, все наконец стало на свои места! Прежние неясности обрели четкость, мучительные вопросы ушли, растворившись в ироничной улыбке понимания, а мрак таинственности рассеялся.

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Документальное
Моя АНТИистория русской литературы
Моя АНТИистория русской литературы

Маруся Климова на протяжении многих лет остается одним из символов петербургской богемы. Ее произведения издаются крайне ограниченными тиражами, а имя устойчиво ассоциируется с такими яркими, но маргинальными явлениями современной российской культуры как «Митин журнал» и Новая Академия Тимура Новикова. Автор нескольких прозаических книг, она известна также как блестящая переводчица Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Пьера Гийота, Моник Виттиг и других французских радикалов. В 2006 году Маруся была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя АНТИистория русской литературы» – книга, жанр которой с трудом поддается определению, так как подобных книг в России еще не было. Маруся Климова не просто перечитывает русскую классику, но заново переписывает ее историю. Однако смысл книги не исчерпывается стремлением к тотальной переоценке ценностей – это еще и своеобразная интеллектуальная автобиография автора, в которой факты ее личной жизни переплетаются с судьбами литературных героев и писателей, а жесткие провокационные суждения – с юмором, точностью наблюдений и неподдельной искренностью.

Маруся Климова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Проза / Современная проза / Документальное
Растоптанные цветы зла
Растоптанные цветы зла

Маруся Климова – автор нескольких прозаических книг, которые до самого последнего времени издавались крайне ограниченными тиражами и закрепили за ней устойчивую репутацию маргиналки, ницшеанки и декадентки. Редактор контркультурного журнала «Дантес». Президент Российского Общества Друзей Л.-Ф. Селина. Широко известны ее переводы французских радикалов: Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Моник Виттиг, Пьера Гийота и других. В 2006-м году Маруся Климова была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя теория литературы» по форме и по содержанию продолжает «Мою историю русской литературы», которая вызвала настоящую бурю в читательской среде. В своей новой книге Маруся Климова окончательно разрушает границы, отделяющие литературоведение от художественного творчества, и бросает вызов общепринятым представлениям об искусстве и жизни.

Маруся Климова

Публицистика / Языкознание / Образование и наука / Документальное
Чем женщина отличается от человека
Чем женщина отличается от человека

Я – враг народа.Не всего, правда, а примерно половины. Точнее, 53-х процентов – столько в народе женщин.О том, что я враг женского народа, я узнал совершенно случайно – наткнулся в интернете на статью одной возмущенной феминистки. Эта дама (кандидат филологических наук, между прочим) написала большой трактат об ужасном вербальном угнетении нами, проклятыми мужчинами, их – нежных, хрупких теток. Мы угнетаем их, помимо всего прочего, еще и посредством средств массовой информации…«Никонов говорит с женщинами языком вражды. Разжигает… Является типичным примером… Обзывается… Надсмехается… Демонизирует женщин… Обвиняет феминизм в том, что тот "покушается на почти подсознательную протипическую систему ценностей…"»Да, вот такой я страшный! Вот такой я ужасный враг феминизма на Земле!

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже