Оля чмокнула мужа и тут же убежала. Она спешила на работу, уже и так опаздывала. Банки снова возобновили звонки, да еще частные кредиторы, которые вложили деньги, хотели возврата своих средств. И наконец появились противные коллекторы, которые мелом на двери написали «должник». Лишь когда Оля была в гостинице, она забывала все и погружалась в мир продажного секса.

Часть 3

25. Я справлюсь

Уже с шести утра стали поступать звонки от коллекторов. Оля ругалась, но ничего поделать не могла, отключила звонок и вибрацию на телефоне. Теперь она была нема, но это не исправит ситуацию. Вся взвинченная, на взводе, она приняла душ. Посмотрела на фотографию, где загорали с Вадимом на песке. Это были спокойные дни.

— Неужели это было? — спросила она, удивляюсь тому, что жила так беззаботно.

Ее вызывали в суд. Отнекиваться было бесполезно, и Оля признала все иски со стороны банка. Один день пропустила свою работу, не было сил идти, не хотелось никого видеть. Появилось желание забрать Вадима, уехать в другой город и, все забыв, начать с чистого листа.

— Оленька, все хорошо? — спросила ее Жанна.

— Нет, все плохо, — призналась она, ощутив всю тяжесть кабалы долгов.

Оля зашла на кухню, вспомнила, что еще не обедала, хотя был вечер. В холодильнике было пусто, остались лишь макароны и гречка. Все деньги, что появлялись, она переводила в банк.

— Одевайся, едем, — приказала Жанна.

— Куда?

Оле не хотелось никуда идти, в животе заурчало.

— Есть дело. Быстро.

Ей нравилось, когда кто-то принимал за нее решение, не надо думать, просто возьми и сделай. Оля оделась и села в такси. Через полчаса они были в гостинице и, не заходя в номер, Жанна повела Олю в кафе.

— А теперь ешь. Вот все, что принесут, чтобы съела. Тебе понятно?

— Как скажешь, — обреченно сказала она, понимая, что за этим последует работа.

И Оля отработала сполна кусок хлеба. Она не пошла домой, зная, что на двери опять появилась надпись о долге. Осталась в гостинице. Приняла душ, упала на кровать, но сон не шел.

— Кто я теперь? — спросила она себя, хотя знала ответ. — И как теперь жить?

Оля верила в любовь на всю жизнь, но теперь она была растоптана. Поскуливая как побитая собака, она сжалась, натянула на свое голое тело одеяло и, всхлипывая, закрыла глаза.

Она вспомнила, нет, не Вадима, а руки мужчины, что еще час назад ласкали ее. И ей это нравилось, она мурлыкала, виляла попкой и тянулась к нему. А после она сама немного застенчиво (им это нравилось) раздвинула ноги и, прикрыв рукою норку, поманила его к себе.

— Дура, дура, дура.

Зашептала Оля, ругая себя. Но знала, что сегодня и завтра повторит это и будет млеть от чужих рук и ждать момента, когда он войдет в нее.

— Кто я? — опять спросила она себя и сразу ответила. — Проститутка.

Оля уже не искала оправдания, почему занялась этим. Возможно, смогла бы найти другое решение, чтобы выкарабкаться из долговой ямы. Но она согласилась и стала жрицей любви.

— Да, — немного облегченно сказала Оля. — Я жрица любви. Я женщина и могу делать это.

Успокоившись, она уснула.

Суд вынес решение. Уже через несколько дней позвонили судебные приставы. Теперь, если появлялись деньги, она закрывала долг по суду.

Вадим радовался как ребенок, он уже смог нормально сидеть. Его тело поднимали на специальном тренажере, ноги болтались, не слушались. Но он упорно дергался, стараясь опустить стопу на пол.

Оля помогала ему, массажировала ноги. Теперь она знала, как это делать. Процесс тронулся, когда Вадим, пусть и с помощью подпорок и упираясь руками о перекладины, на несколько секунд сам смог встать.

— Ааа!!! — закричала радостно Оля. Она хотела его обнять, но испугалась, что он упадет. — Ты… Ты… Ты самый поразительный мужчина, — а Вадим, довольный собой, постарался оторвать руки от перекладины, но тело тут же повисло на страховке. — Все получится, не сегодня, так завтра.

Оля поддерживала его, как могла, но ближе к пяти убегала на работу, чтобы опять лечь в постель с мужчиной.

— Что там у тебя творится?

Как-то Галина Анатольевна заехала к ней домой и была возмущена тем, что творят коллекторы. Она тут же написала заявление в прокуратуру, лично ходила в банки и пригрозила написать претензию в Центробанк. Но это ничего не изменило, на следующий день надпись, которую обычно писали мелом, была сделана краской.

— Я работаю, — заявила Оля.

— Плохо работаешь. Смотри, как затянула платежи. Много там у тебя?

Оля не хотела говорить про суммы и про выплаты, иначе она сразу начнет расспрашивать, откуда Оля берет деньги.

— Я справлюсь.

— Уж постарайся. Вадику нужна кровать и дорожка.

— Какая еще дорожка?

— Беговая. Но не бегать, а ходить, он ведь пока не сможет выходить на улицу.

— Да, да, — согласилась с ней Оля, прикидывая в голове сумму на расходы.

Но в этот раз ей помогла Тамара Владимировна, волонтер, которая все это время писала письма и рассылала по инстанциям. Денег, что поступили на счет Вадима, хватило, чтобы загасить остатки по договору на операцию. Они же заказали ему корсет для спины. А из мэрии пришло письмо, что утверждена сумма. Будет закрыта осенью.