— Очень много и прямо сейчас, — Оля могла до копейки сказать, сколько требуется, но не стала озвучивать цифру.

— Есть такая работа, хорошо оплачивается, премиальные по выбору клиента. Но сможешь ли ты работать?

— Смогу, — тут же выпалила Оля.

— Двадцать пять тысяч долларов — не маленькая сумма, но ее можно заработать за год.

Оля вся напряглась.

— Я готова.

Она и правда была уже на все готова, на две смены, мыть полы, перепечатывать тексты, водить детей в школу и заниматься репетиторством до утра.

— Тебе надо продавать тело.

— На органы?

— Нет.

Тут Оля стала осознавать, что имела в виду Оксана.

— Проститутка? — с брезгливостью произнесла она это слово.

— Подумай.

Оксана ушла, а Оля еще долго сидела и думала над ее словами.

— Проститутка, — тихо, словно ее кто-то мог услышать, произнесла Оля вслух.

Она всегда относилась отрицательно к женщинам, которые продавали свое тело за деньги. Рабство — это одно, но вольно отдавать себя на похоть мужчины было противно.

— Нет, нет, — решительно сказала Оля и, встав, отряхнула юбку, словно хотела сбросить с себя это вульгарное и противное слово.

Часть 2

14. Жертва

Уже пролетел месяц, Вадим был в другом городе, и Оля не могла теперь к нему ездить, лишь только мама была с ним рядом. А Оля продолжала решать вопрос с деньгами, который с каждым днем все ухудшался и ухудшался. Банки взбесились и срочно требовали погашения. Кто-то не стал оттягивать время и передал дело юристам, а те, не разбираясь, подготовили дело в суд. А тут еще частные кредиторы, у которых Оля взяла взаймы, хотели вернуть свои сбережения.

«Что делать?», — спрашивала себя Оля. Она уже перебрала все возможные варианты, но выхода не видела. Оля открыла свою тетрадку с записями, перелистнула страницы с таблицей, у кого сколько взяла и уже сотый раз стала читать, как ей тогда казалось, глупые заметки вариантов заработать деньги.

— Продавать тело…

Однажды она уже думала над этим. Что лучше: остаться калекой и быть прикованным к инвалидному креслу или продать тело? Жертва, вот о чем она тогда подумала. Оля и так уже жертвовала своей жизнью, подписавшись под финансовыми обязательствами, которые сразу знала, что не выполнит.

— Жертва, — обреченно произнесла она и представила, как стала проституткой.

От одной только мысли ей стало дурно, что кто-то будет ее лапать. Кто-то, а не ее муж вздумает целовать и тискать, словно она плюшевый зайчик.

— Нет, должен быть другой выход.

Она сходила к волонтерам, но те развели руками. Деньги, что поступили на счет, ушли на погашение последней операции. У Вадима сейчас должно быть все хорошо, настало время восстановления, которое затянется как минимум на полгода. Ей надо выжить, а там Вадим поможет.

Оля еще раз перепроверила претензию с пенями и штрафами, что прислал заказчик на предприятие к Игорю. Она решилась действовать, надо сохранить долю Вадима в бизнесе. Написала письмо, где признавала ошибки по задвижкам и просила аннулировать претензии. Надежды было мало, но надо было хотя бы попробовать.

— Жертва, — опять Оля вспомнила про деньги, когда к ней домой пришел сотрудник банка и, улыбаясь, попросил расписаться в получении письма. Ее вызывали в суд. — Началось…

От безысходности Оля села на диван, хотела поплакать, но это не поможет. Хотелось пожаловаться подружке, но от этого станет еще тяжелей. Ей казалось, что она тонет в болоте, и все, кто вокруг, просто смотрят и ждут, когда она окончательно захлебнется и скроется в этой жиже долгов.

— Проститутка…

Эта мысль приходила ей в голову все чаще и чаще. Слово приклеилось, и Оля никак не могла от него отделаться. Просыпалась и думала, как будто только что переспала с клиентом, вставала и шла в ванную, чтобы смыть остатки секса, которого не было.

— Жертва, — теперь она уже спокойнее принимала это слово. — Может так и надо? Ведь в любви всегда кто-то жертвует. Я люблю тебя, малыш, — так Оля называла Вадима. — Уже не знаю, что делать, все перепробовала, все…

К концу дня ее мысли незаметно вернулись к жертве, она просто думала, каково это, быть проституткой, что она чувствует?

— Да ничего она не чувствует, сыграла свою роль, отработала, взяла деньги, и все, — ответила Оля сама себе. — Это мерзко и отвратительно.

Но мысли не покидали, и ей уже казалось, что только эта работа ее спасет. Почему она так подумала, Оля не знала. Может потому, что хотелось самой жертвовать и сказать Вадиму, как я тебя люблю, что пошла на это. А может потому, что это деньги. А может потому, что уже давно сама не занималась сексом. А может, потому что жрицы любви существовали десятки веков и никуда не делись. А может это не так страшно, как описывают?

Оля незаметно стала искать оправдания для проституции. Она знала, что многие шли на эту работу по принуждению, кто-то хотел просто легких денег, а кто-то, чтобы выкарабкаться из долговой ямы.

— Выкарабкаться, — произнесла Оля, — выкарабкаться, — повторила она и уже не с таким омерзением смотрела на перспективу рискнуть и попробовать. — Это всего лишь тело, а душой я с тобой, мой милый.

Оля взяла фотографию Вадима и поцеловала.