Читаем Побег (ЛП) полностью

— Сука! — Анна-Мария отвесила Валериэн пощечину, и ее рука запуталась в волосах этой стервы. Да. Спина Анны-Марии словно горела, но она сомкнула пальцы на волосах и дернула, наслаждаясь резким стоном боли. Она сильнее сжала пальцы. — Я вырву твои глаза за то, что ты поцарапала меня!

Раздался еще один громкий хлопок, а затем пол-лица Анны-Марии превратилось в бушующее море огненной, жидкой боли. На этот раз Вэл пронзительно завопила, не умолкая, отчего у Анны-Марии разболелась голова. «Заткнись», — попыталась сказать она, но рот, похоже, не слушался.

— Ты ее застрелил, — казалось, говорила Валериэн, ее голос отдавался странным эхом. — Ты застрелил свою сестру!

«Подождите, — подумала Анна-Мария. — Он стрелял в меня? Гэвин стрелял в меня?»

Гэвин оторвал ее от этой сучки и повалил на землю, отчего Анна-Мария вскрикнула, когда странное жжение в спине превратилось в горячую, жгучую пульсацию. Одним глазом она видела, как он подхватил Валериэн и почти нежно вытер кровь с ее сопливого лица, отчего та согнулась и ее вырвало в листья.

«Отвратительно, — подумала Анна-Мария. — Но неужели он действительно стрелял в меня?»

Эта девка перестала кричать, теперь она издавала бессвязные звуки, скуля, как побитый щенок. А затем ее брат совершил непростительный поступок. Он повернулся к ней спиной, оставив в лесу на растерзание зверям или на волю стихии.

Она все еще смотрела, даже когда оба глаза перестали видеть, и следы того, что могло быть слезами, смешивались с кровью на ее щеках в сверкающие ленты соленого льда, когда солнце скрылось за горизонтом и воздух стал холодным.

***

— Ты убил ее, — проговорила Вэл. Она не переставала дрожать с тех пор, как горячая кровь Анны-Марии брызнула на нее, как жидкая дробь. Даже сейчас она чувствовала, как кровь остывает на ее одежде. Внутренности, мозговое вещество и бог знает, что еще.

Она судорожно сглотнула, и Гэвин остановился.

— Дыши глубже, Вэл.

— О, боже. Ты просто взял и убил свою собственную сестру. Ты выстрелил ей в лицо…

— Она бы убила тебя, — сказал Гэвин. — И испортила твое прекрасное лицо.

Вэл остановилась и посмотрела на него, все еще с трудом переводя дыхание. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. В ушах звенело, а в глазах постоянно таилась тьма, грозившая поглотить ее зрение, как полное затмение.

— Разве ты… разве ты не любил ее? Она твоя кровь. Разве тебе не все равно?

— Нет. — Он сказал это совершенно спокойно, так, как можно ответить, что небо голубое.

Ее снова чуть не стошнило, и Гэвин опять остановился, чтобы дать ей отдышаться.

— Что мешает тебе сделать это со мной? — прошептала она. — Просто вывести меня на улицу и пристрелить, как собаку, когда я тебе надоем?

— Вэл, — сказал он, притянув ее к себе за плечи и целуя, когда кровь его сестры все еще засыхала на ее губах, и Вэл чуть не вырвало в четвертый раз, но он сильно обнял ее, не давая упасть. — Милая, милая Вэл. Я не собираюсь тебя убивать. Ты слишком меня забавляешь.

Она мрачно посмотрела на него, и он чмокнул ее в подбородок.

— Пойдем домой.

Эпилог

Существует множество историй о девушках — смелых, глупых, безрассудных, красивых — которые отправлялись в лес в поисках удачи или приключений, но сталкивались с чудовищем. Будь то человек или зверь, чудовище служило аллегорией всего того, что может постигнуть девушку, сбившуюся с пути. Если она отважна и сердце ее чисто, говорили истории, то она способна удержаться от падения из-за самонадеянности.

Но в этих историях никогда не говорилось о других девушках — о тех, кто так и не вышел из леса и стал невольной невестой для порочной тьмы внутри деревьев. О тех девушках, чьей добродетели оказалось недостаточно, чтобы устоять перед притягательным очарованием коварного злодея, и которые в результате обнаружили, что мужчины, как звери, могут пожирать неосторожных, и что быть съеденной — это так приятно.

Гэвин привел ее в дом, оба они были в крови его сестры. Гостиную все еще украшали атрибуты празднования Анны-Марии, и все эти пустые бокалы и увядшие композиции казались теперь чем-то предвещающим: остатки вакханалии, не сумевшей закрыть свои двери перед мрачным призраком Смерти. «Мне ли не знать, — подумала Вэл. — Теперь я живу в ее объятиях».

Селеста и Леона обнимали брата, радуясь его возвращению, а Дориан стоял поодаль со странной, довольной улыбкой, игравшей на его чувственных губах.

Лука ничего не говорил и не смотрел на Вэл, и когда Гэвин обнял его за плечи, Вэл увидела, как младший брат вздрогнул в его объятиях, напоминая маленького щенка, которого треплет большая собака.

— Привет, брат, — сказал Гэвин. — Рад снова тебя видеть.

Он огляделся в поисках Вэл, нахмурив брови. Ему понадобилось лишь мгновение, чтобы заметить ее. Поскольку больше никто ее не держал, Вэл опустилась на обюссонский ковер.

— Анна мертва, — сообщил он остальным братьям и сестрам. — Кто-то должен сказать нашей матери.

Вэл, сидя на ковре, посмотрела на братьев и сестер Гэвина. Они обменялись взглядами, но никто из них не выглядел особенно расстроенным или даже удивленным этой новостью.