Первые германские населенные пункты заняли без боя. Гражданское население, одурманенное геббельсовской пропагандой, в панике бежало на запад. И не выключенный в домах свет, и ужин на столах — все говорило о том, что жилище покинуто буквально перед нашим приходом.

А затем активизировала свои действия вражеская авиация. Однажды, когда полк двигался походной колонной по дороге, среди большого поля из-за леса на нашу колонну налетела группа немецких самолетов. Их приближение оказалось настолько стремительным, что нам не удалось рассредоточиться. Бомбы попадали в центр и хвост колонны. Начался пулеметный и артиллерийский обстрел. Зениток у нас не было, в результате самолеты, сделав свое дело, безнаказанно улетели, а мы понесли довольно ощутимые потери. Только наш батальон не досчитался ста бойцов — убитых и раненых.

23 января наш 1237-й стрелковый полк первым из частей 52-й армии вышел к Одеру юго-восточнее Бреслау у деревни Ратвиц и получил задание с ходу форсировать его.

Время от времени откуда-то из глубины вела огонь по нашему берегу вражеская артиллерия. Появились убитые и раненые. Попал на мушку снайпера и начальник артиллерии полка, капитан Варламов, мой бывший командир батареи по 243-му противотанковому дивизиону, был ранен командир 5-й роты лейтенант Тимофеев.

Уже в сумерки, ведя пулеметный и минометный огонь по вражескому берегу и дамбе канала, роты первого, а за ним и нашего второго батальона перебежками и ползком спустились на лед и двинулись к берегу. Но до него добрались не все. Каждый метр поверхности реки противником был тщательно пристрелян. Огонь замаскировавшихся немецких автоматчиков и пулеметчиков дополнялся точными выстрелами снайперов. Наши бойцы, достигнув противоположного берега, закрепились на узкой прибрежной полоске, за небольшой возвышенностью берега.

Задача по развитию успеха выпала на плечи нашего батальона. На следующий день, 24 января, наш командир капитан Д. И. Корнилов собрал нас, командиров, и поставил задачу — после пятнадцатиминутного минометного и артиллерийского обстрела стремительной атакой выбить противника с занимаемого рубежа.

Для руководства подразделениями во время боя на противоположный берег перебрались заместитель командира батальона старший лейтенант Ф. В. Сидоров, и я, парторг. По сигналу наши бойцы дружно поднялись в атаку и, ведя на ходу огонь из автоматов, выбили врага с занимаемого им рубежа. В составе нашего полка участвовали в этом бою автоматчики — житель поселка Тургояк М. А. Мурдасов, троичанин Н. А. Махновский. Оба они были ранены.

Десятки вражеских солдат и офицеров полегли в этой схватке. С занятого нами рубежа было хорошо видно, как фашисты начали отходить в сторону Бреслау. Переправиться на противоположную сторону канала нам сразу не удалось. Вдоль него вели точный прицельный огонь фашистские снайперы. Как выяснилось позже, они избрали своей позицией баржу, скрываясь за ее стальными бортами.

При моей попытке переправиться через канал по льду я был ранен, солдаты вытащили меня в безопасное место, Сидоров сделал перевязку и поручил двум солдатам доставить меня на командный пункт.

А батальон наш продолжал свой боевой путь. Вскоре дивизия была переведена на участок фронта севернее Бреслау, где участвовала в Нижне-Силезской операции.

А. Окороков, парторг батальона, 373-я стрелковая дивизия

Даешь Берлин!Л. Курист

Штурмуем Берлин. 24 апреля 1945 года нашему корпусу предстояло наступать в направлении Лихтерфельде, Фриденау, Вильмарсдорф. На 22-ю мотострелковую бригаду возлагалась задача захватить плацдарм на северном берегу канала Тельтов, вслед за мотострелками должна была идти 51-я гвардейская танковая бригада, за ней — наша, 52-я, за нами — остальные силы корпуса.

В 6 часов 20 минут началась артиллерийская подготовка.

Не дожидаясь окончания артподготовки, передовой отряд 22-й гвардейской мотострелковой бригады форсировал канал и захватил небольшой плацдарм на его северном берегу. В 7.00 преодоление канала начали основные силы бригады, а спустя короткое время инженерные части приступили к наведению понтонных переправ.

На нашем участке — тишина. Сидим с майором И. С. Баутиным, моим заместителем, в уютной комнате маленького дома, покинутого хозяевами. Окно открыто, видны цветущие яблони, слышится жужжание пчел. Молчит установленный на столе полевой телефон. Ожидаем приказаний.

Около 13.00 тишину нарушил резкий телефонный звонок. Я услыхал голос командира корпуса:

— Курист, вперед!

— Есть вперед! — ответил я как положено, а в голове мелькнуло: «Как же так? Сейчас должна идти 51-я бригада. Чем вызвано это изменение?»

Но времени для раздумий не оставалось, надо выступать без промедления. Позднее командир 12-го гвардейского саперного отдельного батальона капитан Оснач рассказал мне:

— Я находился на наблюдательном пункте командующего армией, когда ему доложили о готовности моста. Рыбалко сразу же сказал по телефону генералу Митрофанову: «Куриста вперед!»