В. Архипов, дважды Герой Советского Союза

В направлении главного удара.В. Ясиновский

В первых числах марта 1943 года выпускники Орловского бронетанкового училища имени М. В. Фрунзе (находилось оно в Дегтярске Свердловской области) ждали направления на фронт. Вскоре стало известно, что формируется добровольческий Уральский танковый корпус. Нужны командиры.

Курсантов направили кого в Пермь, кого в Свердловск. Меня с друзьями Михаилом Акиньшиным, Иваном Пупковым, Михаилом Коротеевым и другими — в Челябинск.

В Челябинске я принял танковый взвод второго батальона, но ни танков, ни экипажей еще было.

Помню, поехали с Мишей Акиньшиным (и еще кто-то из офицеров был) на ЧГРЭС подбирать экипажи. Добровольцев десятки, сотни. Какое желание было у людей бить врага!..

С каким самопожертвованием вносили челябинцы свои скромные средства на вооружение и снаряжение бригады! Сколько вкладывали душевного тепла и надежды! С каким упорством создавали сверх плана на своих рабочих местах все необходимое для добровольцев. Но главная трудность — танков не хватало. Танки получали с завода, выпущенные из сэкономленного металла в нерабочее время, а рабочий день тогда длился 12 часов. И люди оставались после работы.

У каждого подразделения были шефы, у нашей роты — кондитерская фабрика. Шефы приходили каждое воскресенье, приносили подарки.

Учеба шла напряженная, днем и ночью, по 15–16 часов. Саперное дело, строевая подготовка, вождение боевой машины. Воины бригады учились с большим желанием.

В день первомайского праздника добровольцы принимали присягу, а 9 мая, в будущий День Победы, бригаду провожали на фронт. Меня, Михаила Акиньшина, Павла Бучконского, однако, оставили на заводе: надо было получить еще танки. Работали на конвейере, испытывали машины. Недели через три выехали к своим в Подмосковье. Везли танки и три вагона продуктов.

Боевой путь добровольцев начался от деревни Борилово. Это первый бой Челябинской танковой бригады на Курской дуге.

Сколько потом было боев! Однажды одиннадцать раз за день ходили в атаку — разве каждую упомнишь!

Однажды — было это в Германии (тогда делали броски по семьдесят — сто километров в сутки) — шли колонной, передают приказ:

— Ясиновский! Вместе со взводом к комбригу!

Выехали в голову колонны. Фомичев стоял у своего танка, ждал. Я спрыгнул, подошел, доложил как полагается. Он провел меня метров на пятьдесят вперед, показал на колючую проволоку в три ряда:

— Заминировано фугасами. Саперов ждать некогда. Первым пойдешь со своим взводом!

В таких случаях командиры говорят: «Пройдешь — будет награда! Не пройдешь — вечная слава!» Если Фомичев решил пожертвовать танковым взводом, значит, другого выхода не было. Долго всматривался в колючую проволоку, в бурую мерзлую землю. И вдруг осенило! Говорю механику-водителю:

— Видишь столбы с подвешенной проволокой? Строго по столбам! Подминай!

И ведь прошли! А за нами все остальные!

Висло-Одерская операция, в которой было уничтожено и выведено из строя более 60 вражеских дивизий, длилась всего лишь 23 дня. Сами гитлеровцы говорили, что подобных сражений Европа не знала со времени гибели Римской империи.

Наша бригада принимала участие в этой операции. Река Одер была последним, сильно укрепленным водным рубежом на пути к Берлину. Мы вышли к реке в последних числах января у города Штейнау. В эту пору Одеру полагалось быть скованным льдом, а он оказался вспученным, лед от берегов отошел, местами переломался. Попытка захватить мост с ходу не удалась. Фашисты мост взорвали, бросили на нас авиацию, вели яростный огонь.

В 24.00 все танковые батальоны комбриг вывел к реке, выстроил в два эшелона. Сигнальная ракета — и массированный огонь по городу минут 30–40. И в то время, когда фашисты приходили в чувство от нашего «подарка», бригада совершила марш-бросок на север, километров на 15–20, и ночью с ходу форсировала Одер.

Наш второй танковый батальон перебирался через реку первым. Нам было приказано наступать на Герцогсвальдау. Мы туда подошли с юга, а овладеть городом не удалось. Командир батальона капитан Пупков доложил обстановку Фомичеву. Комбриг приказал закрепиться и держаться до подхода основных сил.

Днем гитлеровцы несколько раз накрывали нас артогнем, пытались атаковать, но безуспешно. А уже в сумерках на наши позиции двинулись шесть «тигров» и пехота. «Дуэль» с «тиграми» — дело не простое. Мы укрывались за домами, меняли огневые позиции, огонь вели прицельный. «Тигры» были выкрашены в белый цвет, а снега уже не было. Один танк мы подбили, но загорелся и наш танк. Прикрыли свою машину огнем, дали возможность экипажу подальше уйти.

Через некоторое время подбили второй «тигр», потом третий. Однако и наши две машины горят, одна из них — командира батальона. «Тигры» идут медленно, тоже меняют позиции. Хитростью выманив еще один фашистский танк, мы его подбили. Но ведь и у нас осталось всего четыре машины, из них одна — с заклиненной башней.