«А теперь беги, кричи, вопи от ужаса, шурианский выползок! И заряжай неудержимым страхом остальных своих приспешников! Пусть от тебя во все стороны хлынет волна безумия, Рамман Никэйн. Послужи мне, сам того не понимая», – пожелал эсмонд и позволил себе раствориться в могуществе. Взлетел над землей на могучих крыльях, выше черного едкого дыма от взрывов, в пронизанный солнечным светом морозный воздух, чтобы накрыть тенью всю долину янамарской речушки. Воспарил и расплавился, слился с вечным сиянием. Надо полагать, богом быть очень и очень приятно… Кто бы сомневался.

Рамман Никэйн, полукровка

Казалось, что снаряды летят со всех сторон, а не только из-за речки. Поди, пойми тут, куда бежать. Очередной взрыв пришелся совсем рядом, повалив Раммана на землю лицом вниз, прямо в растоптанное месиво из снега и грязи. В ушах зазвенело так громко, что звон этот заглушил остальной треск и свист. А потом вдруг все позиции янамарцев накрыло, словно толстым ватным одеялом. Несмотря на мороз, дышать стало нечем. Рамман хватал ртом воздух, рвал шейный платок, извиваясь выброшенной на берег рыбой. Ужас пронзил насквозь, точно лопата – жалкого червя. И только гаснущий разум стегал тело плетью безмолвных воплей: «Спасайся! Живи! Только живи!»

Но ноги не слушались, подкашивались, и вместо того, чтобы рвануть в сторону Дэйнла, Рамман то и дело шлепался обратно в грязь, пока не лег на живот и не прижался всем телом к земле. Так дитя прижимается к материнским коленям в поисках защиты от любой беды.

А она тряслась, она гудела и стонала, как воет от тупой боли мающийся зубами человек.

– Янамари, Янамари, Янамари… – шептал граф в каком-то бреду.

И вдруг он… нет, не услышал, уши были залеплены грязью. Под кожей растекся одновременно пламень и лед. То звучал Ее Глас. Земля предков, земля, веками щедро кормившая и поившая свой народ, звала на помощь и жаждала свободы, чтобы снова дарить урожаи в обмен на труд и любовь.

– Мы не… мы не холопы… мы не черви… – хрипела рядом женщина-синичанка, пытаясь подняться с колен. – Янамари!

– Янама-а-а-ари… – выл гражданин Камилен, зажимая ладонью рассеченный лоб. И сквозь пальцы его текла темная, дымящаяся на морозном воздухе кровь.

– А ну стоять! – орал где-то неподалеку невидимый за дымом капитан Тамм. – К орудиям! К орудиям, суки! Что же вы?! Она с нами! Она с нами!

Удивительно, но абсолютно все поняли, о ком речь. Потому что только так и может явить людям свою силу их новорожденная Богиня. Возжечь души божественным огнем. И наделить верой в свои собственные силы. Через страх смерти, через полное сознание безнадежности положения. Этого вполне достаточно – просто знать, что твоя Богиня с тобой.

И благословленные янамарцы, кто ползком, кто на четвереньках, а кто и на трясущихся, полусогнутых ногах, перебираясь через трупы убитых, постепенно вернулись на оборонительный рубеж. Лично Рамман полз по-змеиному, цепляясь пальцами за каждую кочку, впиваясь ногтями в пучки прошлогодней травы.

– Ружье… где мое ружье?

Он вслепую шарил по земле руками в поисках оружия, а когда нашел, то прижал к груди, точно потерянного и вновь обретенного ребенка.

– Братцы, держитесь! Только держитесь! – просипел он, пытаясь протереть глаза рукавом.

– Держимся… Мы стоим! Мы не уйдем! – раздавалось со всех сторон.

Выглядели все по-разному: кто-то размазывал по лицу слезы, кто-то ругался страшными словами, кто-то трясся, как в лихорадке. Но никто не побежал.

– Вона чо, – прошептала трясущимися губами Майрра. – Вот оно чо сделалось, господин-гражданин граф, мы теперь тоже при Богине будем.

И блаженно улыбнулась окровавленным ртом. Видимо, язык прикусила или зуб выбила.

– Оно так и помирать не страшно. Теперича мы больше не полукровки, чуете?

Рамман смог только мотнуть головой, соглашаясь. Он тоже… они все вместе… они – один народ.

И тут выяснилось, что обстрел закончен. Потому что над долиной Найлы разверзлась бездонная тишь, кажущаяся абсолютной после беспрестанного грохота. Такая тишина, что хоть режь ее ножом на кусочки.

Ветер уносил прочь клочья дыма. А когда воздух окончательно прочистился, то эсмонды с изумлением увидели в подзорные трубы, что противник не сделал и шагу назад. Вокруг нескольких пушек суетились расчеты, и по-прежнему реял над позициями желто-черный флаг Янамарской Республики.

Обескураженный тив Херевард тем не менее дал знак начинать атаку. На холмах было очень хорошо слышно, как стучат барабаны.

– Вы бы в стороночку отошли, вашество, – тронул Раммана за локоть капитан Тамм. – Командующему полагается издали наблюдать, чтобы если вдруг чего, то… это самое… скоординировать…

Мысли в голове у графа Янамарского двигались, словно раненые улитки, и собрать их в кучку, чтобы скоординировать чьи-либо действия, представлялось задачей непосильной. Но в словах артиллериста имелся определенный смысл.

«Точно! Илдред Кан так всегда и делал», – вспомнил Рамман.

– Помогите мне, Майрра, пожалуйста. Кажется, я ногу растянул.