Она бурчала и бурчала, наливаясь злостью и упрямством, как зреющее яблоко соком. Собственно, гнев уже вызрел в народе янамарском. Иначе Херевардовы агитаторы не достигли бы цели – не взорвали бы изнутри провинцию, не подняли бы супротив Аластара. Сколько уже рекрутских наборов было, и что? Обыватели посопели носом, излили гнев в анекдотах и смирились с неизбежным. Еще бы и Эск понимал, что такое положение дел только до поры до времени.

Синтафцы же, наконец, пристрелялись. И обрушили на позиции обороняющихся новую порцию снарядов. Вот тогда-то и началось подлинное безумие.

Херевард Оро

Херевард осторожно оттянул веко жертвы. Так и есть – глаза пусты и неподвижны, как у фарфоровой куклы. Дыхание спокойное, пульс ровный. Пригретый и прикормленный тив-изгнанник просто заснул хмельным тяжелым сном, откинувшись на подушки сиденья, и даже не заметил, как в разум его явился маг. И не узнает уже никогда – ни в жизни, ни после смерти. Глава Эсмонд-Круга никогда не испытывал потребности в мучительстве и сейчас постарался облегчить жертве последние мгновения. Сон, плавно переходящий в смерть, разве это не то благословение, о котором мечтают многие безнадежные больные? Помнится, папаша Аластара сдыхал долго и мучительно, разлагаясь заживо и моля Предвечного о смерти.

Душа жертвы медленно-медленно, как мед по ложке, стекала к Хереварду, а магическая сила разливалась приятным теплом по жилам. Почти эротическое удовольствие. Ничего удивительного, что придумали способ, как обходиться без помощи Предвечного, именно аннис, так любившие давать обеты воздержания. Бабы вечно найдут хитрую увертку, на то они и бабы.

Когда эсмонд откопал этот метод в архивах поверженных колдуний, то чуть не задохнулся от злости и зависти. Знали, знали, подлые куры, и молчали, точно ролфи на допросе. А Хереварду пришлось резать глотки, чтобы сначала насытить Предвечного, а только потом вымолить у него свою долю силы. Совершать преступление по всем человеческим законам вместо чистого и бескровного ритуала, позволяющего забрать душу сразу. И в этом тоже вина аннис!

Но все же хитрым стервам не хватило ума усовершенствовать свое открытие. А Херевард Оро смог! Теперь ему не нужны помощники, не требуется замкнутое кольцо рук соратников. Один на один с жертвой, и вся добыча в единоличное пользование. Осталось сделать последний шаг – брать души полукровок, что не под силу и самому Предвечному.

Пока же главе Эсмонд-Круга приходилось пользовать соплеменников, а это нехорошо и чревато.

Несчастный тив вздохнул последний раз и обмяк, став окончательно похожим на куклу. Челюсть отвисла, взгляд остекленел – жизнь покинула бренное тело.

«Я тебя не забуду, Хэннжир Горт, и твоя жертва не будет напрасной», – торжественно, словно на богослужении, пообещал Херевард покойнику, закрывая ему глаза.

Как ни крути, а эта душа послужит важному делу.

Когда диллайн пришли в Джезим, они ведь не только огнестрельным оружием были сильны, но и магией. И не упрекнешь ролфи в том, что они без боя сдались пришельцам из-за моря. Нет, они отважно сражались, они проявили себя умелыми и сильными воинами. Но с диллайн была магия Предвечного. И когда детей Золотой Луны убивали, их души делали эсмондов еще сильнее, еще могущественнее. Иногда на поле боя ролфи охватывал такой нечеловеческий ужас, что они сами себе вспарывали животы. Или бросались в безумной ярости друг на друга, точно бешеные волки. Что и говорить, сила разума велика, а магия разума практически непобедима.

Самое время напомнить Аластару Эску, что он имеет дело не просто со служителями культа самодельного бога, а с волшебниками. И лучше всего до него дойдет на примере сына Джоны. Пускай пока старшего, зато самого расчетливого и осторожного.

Херевард сыто икнул, брезгливо стряхнул со своего одеяния волосинку из шевелюры жертвы и вышел из кареты.

– Сердце у господина Горта было совсем плохое, – сокрушенно вздохнул он.

И, к слову, ничуть против истины не погрешил. Хэннжир давно страдал от грудной жабы и все равно слишком долго на этом свете не зажился бы в любом случае.

– Имею честь доложить, Благословенный, – отчитался старший офицер. – Зарядов имеется достаточное количество, прикажете ли продолжать обстрел?

– Да, картечью.

Грохот не мешал эсмонду ничуть, напротив, он придавал сил. Огненная мощь пушек, она кого угодно заставит почувствовать себя непобедимым. Мысленно вообразив себе Раммана Никэйна в мельчайших деталях внешности, припомнив его голос и манеру разговаривать, которую тот, по счастью, унаследовал от Бранда, Херевард устремил на графа все помыслы свои, а следовательно, и магическую силу.