Читаем Пляска Бледных полностью

Орне — молчит, облизывается. Глаза — горят, улыбка на весь рот, оскал. Замахнулся — Аделиада зажмурилась, дёрнула голову от боли в носу, чувствуя вкус крови на губах. Плачет, просит пощады, чем ещё больше забавляет своих пленителей. Хочет потерять сознание, проснуться — да хоть что-нибудь, лишь бы этот кошмар кончился.

Заорала, широко раскрыла глаза, откинувшись на стол, смотря в потолок, чувствуя иглы под пальцами ног. Медленно, методично, одна за другой, окрашивая ступни в алое. Беспомощно извивается, пытаясь вырваться. Снова удар, кулаком в щёку, чтоб успокоилась, пришла в себя.

Ната подкралась сзади, схватила подругу за голову, сжимая ей челюсти, пока Орне сшивал губы. Поверх — скотч, чтоб наверняка.

Жертва — уже без имени, смирившаяся со своей ролью кукла, — сдавленно мычала, смотрела на друзей умоляющим взглядом. Растопырила пальцы на ногах, где торчали иглы. Корчилась от боли в попытках от них избавиться.

Ната — едва может перемещаться. Её сводит от жара желания. Распаляется с каждым новым всхлипом, всё время тянется к себе, почти не отрывая руки. Достала длинные тонкие свечи с иглами у основания.

Кукла вжалась в стол, пытаясь избежать новой пытки — и встретила новый оглушительный удар в скулу, что заставил её присмиреть.

Агония: обе свечи мягко входят в набухшие соски, протыкая их иглами. Жгучая, тяжёлая, медленная боль по всему телу. Открылось кровотечение. Свечи — горят, воск — капает на истерзанную плоть, стекая горячим следом вдоль груди.

Наконец забвение. Блаженная слабость. Чувствует, как силы покидают её. Сквозь редкие блики видит силуэты друзей. Парень склонился над девушкой, схватил за волосы, обнимает за талию. Та — коленями и локтями в пол, изогнулась, задрав юбку, подставляя себя, Кричит от наслаждения, сжимается, водит бёдрами в ритм партнёра, всё быстрее и быстрее. Тянется к столу, не выпуская Орне из себя.

Отстранилась, повернулась к парню лицом, позволяя ему обнять себя, обхватила его ногами, опираясь спиной на жертвенный алтарь, где свечи озаряли их подношение любви. Из последних сил схватила кинжал — и вспышка, яркий ослепительный свет, брызги крови из вспоротого желудка той, кого некогда звала подругой.

Аделиада дёрнулась, просыпаясь и крича, чувствуя, как горячее семя исторгнулось в неё. С ужасом отшатнулась от нависшего над ней парня, оттолкнула сидящую подле Нату к стене и побежала, не видя ничего перед собой.

Последний крик, треск фольги, хруст костей за окном.

Дети быстро подбежали к подоконнику. Несмотря на то, что это всего второй этаж, высоты хватило. Аделиада лежала со свёрнутой шеей. Слабая дрожащая рука тянется к небу, а по щекам стекают слёзы. Хриплый кашель, одышка. Жадно глотает воздух. Так повторилось несколько раз. К ней уже спешили — но было поздно. Она отошла.

Ната виновато отошла от окна, прикрыв нагую грудь руками, согнулась в углу. Орне в отупении сел на постель, сложив руки на коленях, вздохнул. Горестно усмехнулся.

В помещение ворвалась Благая Смерть, и в глазах её пылало пламя.

— Что это было? — требовательно спросила она, смотря на пару. Ната стыдливо отвела взгляд, закрыв лицо ладонями, чуть ни плача.

— Она сама этого хотела, — неожиданно для себя ответил парень.

Не давая матери одуматься, он продолжал, поднявшись с постели, стоя у окна.

— Она чувствовала себя жалкой и желала себе только боли. Когда я пришёл в комнату, она уже валялась пьяная, до этого — закинулась кислотой. Руки — в шрамах от лезвий. В голове — чёрт знает что. Она желала быть униженной, истерзанной, хотела, чтобы ей причинили боль. Она хотела быть жертвой, — заключил он, смотря в глаза матери.

Та выдохнула, отходя от шока. Кивнула, собираясь с мыслями, сверля взглядом рыжего наглеца.

— Дети Венеры, — начала она — это дети, отбитые у общества. Они зависли между противной им реальностью и миром радующих их сердца иллюзий. Слишком юные даже для своего возраста, недостаточно зрелые, чтобы обозначить свою цель в жизни, они пришли к нам в желании блаженного забытья. Это те, кто ищут счастья в плену фантазий, а никак не мучительной смерти от рук собственных же товарищей. Оказавшись перед лицом судьбы, в желании сбежать от неё, они приходят к нам, и наша задача — не множить их губительные желания, но дать силу управлять и наслаждаться ими. У Ади могла быть иная, куда более счастливая жизнь в нашем кругу. Ты, Ната, Лекс, да кто угодно — у каждого из вас всегда есть момент, когда жизнь не имеет смысла. Если вы ещё не с нами, тогда в этот миг вы тянетесь к нам. Но в том случае, если вы уже — наша семья, то обязанность каждого из нас — помочь вам и поддержать вас. Не выплёскивать весь накопившийся ад, а аккуратно, шаг за шагом учиться управлять им, радоваться ему, делая из него рай, находя покой в себе и радость в ближних. Я тебя прощаю только потому, что ты сам ещё не знаешь предела собственных возможностей, но помни — отныне ты — убийца, и, хуже того — на тебе кровь своей сестры. Не мне тебя карать, дитя моё. Твоя душа сама решит твою участь.