Поистине, любовь жестокое, мучительное проклятие, и она теперь ясно понимала, что чувствовал ее отец, когда Гвен разбила его сердце. Вся земля стала просто сплошным адом!..

ГЛАВА 31

После фиаско прошлой ночи Тори решила держаться на безопасном расстоянии от своего рассвирепевшего мужа. Дру убежал из дома, не сообщив, куда направляется, и она поклялась не думать о его возвращении. Тори выпорхнула за двери и села на лошадь. Зная, что братья Салливаны собирались отогнать часть своего стада на северо-запад, к горным пастбищам, она поскакала на юг полюбоваться на грозные пропасти и побыть наедине со своими мыслями. Тори хотела изгнать образ Дру из своей памяти, но пейзажи Монтаны напоминали о нем постоянно. Небо здесь было цвета его глаз. Горы напоминали мощное телосложение – дерзкое, вызывающее благоговение, красивое в своей уникальной суровости.

Покаянная улыбка появилась на губах Тори, когда она вспомнила их вчерашнюю ночь. Она вела себя, как ребенок, поддавшись вспышке раздражения, и настроение мужа стало кислым как лимон. Тори высказала ему ужасные вещи, и он не остался в долгу. Теперь ей было ясно, что они никогда не смогут сгладить эти углы в их отношениях. Наконец она смирилась с тем фактом, что их женитьба оказалась глупостью. И после унижений со стороны Дру Тори никогда не сможет простить его. Отношений, существовавших между ними всего несколько дней назад, уже не восстановить. Дру потерял все шансы на это…

Грохот камней наверху заставил Тори поднять голову и оглядеться. Она с ужасом увидела шпионящих за ней Дюка Кендрика и его приятелей.

Пришпорив лошадь, Тори поскакала к ранчо. Но Дюк бросился за ней, словно кровожадная гиена. Тревожный вскрик Тори превратился в стон отчаяния, когда она вылетела из седла и оказалась прижатой к худому телу Кендрика. Его руки сомкнулись вокруг нее, как капкан.

Тори попыталась вытащить у него револьвер. Но после их столкновения на вечере Дюк стал уважать находчивость противницы и не позволил ей дотянуться до оружия. Из последних сил Тори царапалась и кусалась, стараясь освободиться, но ничего не могла поделать. Раны, наносимые ею похитителю, только злили его, и он стал обороняться при помощи соленых словечек.

– Ты, маленькая злобная сучка, – прорычал Дюк, держа Тори и зажав ей руки над головой. – Мне бы следовало трахнуть тебя прямо здесь и сейчас.

Кларк Рассел подхватил поводья лошади Тори, чтобы та не встала на дыбы и не поскакала обратно к загону.

– Тебе бы лучше оставить ее, – предупредил он Дюка. – Уэбстер велел привезти ее живой и невредимой, чтобы папаша и муж знали, что с ней все в порядке. По крайней мере до тех пор, пока он даст им подписать бумагу на собственность.

Кендрик уже был зол на Уэбстера после их горячей перепалки прошлой ночью, и сейчас его больше интересовало увеличение собственного счета в игре с этой белокурой чертовкой, чем то, что Тайрон хотел проделать с ее помощью. Он проигнорировал замечание Рассела, раздвинул коленями ноги Тори и стал расстегивать брюки. Сэм Разер рявкнул:

– Не трогай ее, сукин сын. У нас приказ. Ты побарахтаешься с ней, но не здесь и не сейчас. Если кто-нибудь увидит нас здесь, план Уэбстера рухнет, и нам не заплатят.

Кендрик и на этот раз не послушал. Тогда Сэм схватил его за ворот рубашки и хорошенько тряхнул.

– Ты считаешь себя чертовски умным, но иногда здравый смысл тебя покидает, Дюк. Не трожь ее, пока мы не получим деньги.

Злобно рыча, Кендрик вскочил на ноги и рывком поставил Тори рядом с собой.

– Только дотронься до меня еще раз, сучка, и я исполню желание, которого у тебя нет, – пригрозил он.

Тори не стала дотрагиваться, а плюнула в его морщинистое лицо и тут же получила пощечину за дерзкую попытку защищаться. Когда она отступила назад, Дюк вцепился ей в запястье своей костлявой рукой. Тори закричала, и ее безумный вопль отразился эхом от нависающих гор во всех направлениях. Что-то проворчав, Сэм заткнул ей рот ладонью. Взбешенная девушка вцепилась зубами в пальцы противника, заставив его разразиться целым потоком фраз, от которых у священника покраснели бы уши.

Трое мужчин набросились на Тори, словно рой злых шершней. Она не успела закричать еще громче, поскольку в рот ей сунули носовой платок, а руки связали за спиной. Затем взбудораженные злодеи заметались, пытаясь поймать ее лошадь. В бессильной злобе Тори смотрела вниз на узкую дорожку, ведущую к ранчо, жалея, что не выбрала другого направления для прогулки, желая, чтобы Дру оказался сейчас на достаточном расстоянии, чтобы услышать мольбу о помощи. Но только Господь знал, куда ускакал этот человек. Да если бы муж и узнал, что жену похитили, ему было бы наплевать на это. Тори сама выбрала такую дорожку, чтобы наверняка избежать встречи с Дру, когда он вернется, и вот снова вовлекла себя в катастрофу!