Пригнав лошадей и мула, Дру не спеша поехал в лагерь. Он увидел, как Вонг суетится вокруг Тори, выражая сочувствие по поводу происшествия с гризли. Ее, казалось, вполне устраивало общество Вонга, а у Дру не было настроения ввязываться еще в один спор. Все, что бы он ни говорил, выводило Тори из себя. Он не так на нее посмотрит, и это приведет ее в ярость. Кажется, ей доставляет удовольствие его ненавидеть.

Держась поодаль, Дру опустился на землю, скрестив ноги, и принялся за бобы. Кролика, которого он подстрелил на ужин, утащил какой-то мелкий хищник, а случай с медведем всем испортил аппетит. Дру угрюмо жевал бобы и не произносил ни слова, уставившись в костер.

Снова и снова он обдумывал спор с Тори, размышляя о том, что произойдет, если он действительно влюбится в эту дерзкую девчонку. А вдруг он уже влюбился и просто не признается себе в этом из боязни, что его чувства будут безжалостно растоптаны. Тори искусно скрывала свои эмоции, и Дру никогда не мог сказать наверняка, о чем она думает. Боже всемогущий, как бы он хотел научиться читать запутанные мысли этой женщины. Если она действительно любила его, как сказала однажды, то демонстрировала это самым удивительным способом!

ГЛАВА 20

– Долго нам еще терпеть эти жуткие условия? – проворчала Гвен, всеми силами пытаясь разогнать рой докучливых насекомых, кружащихся вокруг нее.

– Худшая часть путешествия еще впереди, – сказал Эдгар своей сварливой жене. – Ты можешь остаться в форте Ларами, а мы с Хубертом продолжим путь, я…

– Остаться здесь, в глуши? – в ужасе запротестовала Гвен. – И не подумаю. Как ты мог высказать такое гадкое предположение!

– Комендант сказал, что в этом районе было восстание индейцев, – мрачно сообщил Эдгар. – Будет безопаснее, если ты…

– Я не останусь, и покончим с этим! – раздраженно проговорила Гвен. – Скажи этому мужлану, чтобы он предоставил нам отряд для охраны. Они обязаны защищать и провожать путешественников на этих диких землях. Почему правительство не заключило индейских варваров в резервации, это выше моего понимания. Нельзя позволять им разгуливать на свободе!

– Не думаю, что индейцы сиу и кроу любезно согласятся с тем, что их сгонят в резервацию, – ответил Эдгар. – В конце концов это их земля, даже если политики ведут себя иначе. И я просил сопровождения у начальника, но он настаивает, что…

Гвендолин прервала его негодующим фырканием.

– Ты не должен ничего просить у этих мужланов, Эдгар. Ты можешь требовать. Предъяви свои права и пригрози ему. У тебя хватает серьезных связей в правительстве. Предложи коменданту взятку, да что угодно. Только вывези нас из этого гадкого лагеря прежде, чем я засохну, как вырванный с корнем сорняк! – Гвен прихлопнула комара, который приземлился на лоб Эдгара. – Этот ужасный ветер и эти назойливые твари приводят мою кожу в кошмарное состояние. Мне до смерти надоело жить по-дикарски. Сделай хоть что-нибудь!

Подавив тяжелый вздох, который говорил, что ему приходится призывать все свое долготерпение, имея дело с такой сварливой женщиной, Эдгар повернулся на каблуках и отправился искать коменданта форта. Путешествие было не из легких, но Гвен даже не пыталась отказаться на время от роскоши, к которой так привыкла. По железной дороге они ехали в собственных вагонах Кассиди, а в Каунсил-Блаф приобрели закрытый фургон с багажным отделением, чтобы проделать следующий отрезок пути до форта Ларами. Но Гвен по-прежнему стенала и жаловалась на невыносимые условия. Будучи столь преданным мужем, Эдгар все же начал подумывать, не выиграл ли Калеб от их соглашения. Калеб был волен жить, как ему угодно, а у Эдгара была Гвендолин. Десять лет назад Эдгар был готов на все, чтобы заполучить в жены возлюбленную детских лет. Теперь он подумывал, что, может быть, получил не совсем то, что заслуживал за свою преданность миловидной блондинке. Гвен делала и без того трудное путешествие по малонаселенной стране совершенно невыносимым!

В то время как Эдгар разыскивал коменданта, чтобы добиться военного эскорта, который мог бы сопровождать их на северо-запад, Гвен жаловалась на то, что живет как в каменном веке. Хуберт, который приспосабливался к ситуации не лучше Гвен, в задумчивости сидел на своем месте. Его ярость на Дру Салливана за последние три недели переросла в жгучую ненависть. Этот ублюдок заплатит за все оскорбления и унижения, которые вытерпел Хуберт. То, что Дру увел у него из-под носа Викторию, заставляло Хуберта постоянно проклинать его. Он уничтожит Салливана, он клянется, что так и будет! Этот негодяй пожертвует всеми своими владениями и заплатит Хуберту за то, что он перенес.

Пережевывая эти мстительные мысли, Хуберт убил огромного москита, который пытался им пообедать. Будь прокляты эти мерзкие насекомые. И будь проклят Дру Салливан, провалиться бы ему ко всем чертям!