Читаем Пламя над Персеполем полностью

В более почтенной нищете и неподалеку от города проживали философы, о которых владыка Таксилы с излишней, может быть, поспешностью сообщил Александру. Падкий до всего нового и удивительного, Александр призвал своего штатного мудрена Онесикрита, ученого-дилетанта и киника, и велел ему пригласить во дворец неизвестных мыслителей. До нас дошел обстоятельный отчет о том, как исполнил это поручение Онесикрит. Философы приняли его довольно прохладно. Один из них не без иронии предложил Онесикриту раздеться (вероятно, они и сами были голые, как положено святым людям в Индии) и затем приблизиться к ним с должным смирением. Другой спросил напрямик: «Зачем Александр пришел издалека?», явно желая сказать, что никто не звал его сюда. Словом, с Онесикритом обошлись не очень любезно. Тогда за дело взялся князь Таксилы. Только после его уговоров одни философ явился, наконец, к Александру и преподал ему урок местной мудрости. Он бросил на землю ссохшуюся жесткую шкуру и наступил на ее край, отчего другие края поднялись. Он обошел шкуру со всех сторон, но, с какого бы края ни наступал на нее, результат был тот же, пока философ не встал посредине шкуры. Тогда она распрямилась и нее края оказались прижатыми к земле. Это поучительное действо должно было показать Александру, что империей следует управлять из центра, а не забираться на окраины вроде Таксилы. Нет, не такого приема ожидал гордый пришелец с Запада у мудрецов Пенджаба.

Эти и другие впечатлении вносили приятное разнообразие в монотонный церемониал приемов и официальных пиров. Но пребывание Александра в Таксиле имело далеко идущие последствия, что подтверждается вещественными доказательствами. До его прихода культура Таксилы, как и ее архитектура, вряд ли могла поразить воображение. И вот сюда является целая армия, несущая в походных сумах добычу со всей Азин. По стопам этой армии, как увидим далее, шли беженцы — мастера, художники разгромленной Персидской империи, искавшие новых заказов и новых покровителей на золотом Востоке. И не случайно мы находим здесь предметы роскоши, изощренного ремесла лишь начиная со времени Александра и его преемников. В одном из городских домов, мимо которого проходил, может быть, завоеватель, археологи нашли кувшин, содержащий 1107 серебряных монет, а также несколько украшений из золота и серебра. Среди монет, большей частью местных, продолговатых или, как их еще называют, типа «вогнутый брусок», был персидский сикль[26] с изображением Великого царя, вооруженного луком и стрелами и скачущего на коне по своей империи, затем две монеты Александра Македонского и одна Филиппа Аридея, приблизительно 317 г. до п. э. В том же слое обнаружен еще один клад продолговатых серебряных монет, золотые и серебряные бусы и подвески и две превосходные греко-персидские геммы; на обеих вырезан лев, терзающий оленя. Все это прямые последствия кампании 326 г. до н. э.

Но для одной важной перемены время еще не наступило. Прошла армия, у которой впереди много было боев и маршей, прошло время, но не сделано было ничего, чтобы изменить облик Таксилы, приблизив его к западному пониманию города. Археологией установлено, что Таксила, как и Пушкалавати, сохраняла свой прежний вид вплоть до появления здесь бактрийских греков из-за Гиндукуша около 180 г. до н. э. И тогда, опять же как в Пушкалавати, произошли перемены коренные и необратимые. В нескольких сотнях ярдов от старого города выросла вдруг новая Таксила с эллинистическим прямолинейным расположением улиц. Очевидно, Пушкалавати-Шайхан обрела себе двойника в Таксиле-Сиркапе.

Если не проявлять излишнего педантизма и не вдаваться в подробности, сходство их покажется бесспорным. В наши дни посетитель Сиркапа войдет в северные ворота и увидит перед собой прямую и широкую главную улицу. На восток и на запад тянутся каменные укреплении, тоже прямые, шириною в 20 футов, с квадратными башнями над выступающим по всей длине стен основанием, сделанным для того, чтобы воспрепятствовать подкопу. На восточном краю стена поворачивает под прямым углом к югу, она продолжается по прямой и снабжена башнями, расположенными на близком, но неравном расстоянии одна от другой. Достигнув южной оконечности, стена поднимается на скалистые вершины Хатхиала и, следуя за изгибами гряды, идет на запад. Спустившись к подножию гряды, стена идет под углом на север по руслу ручья, протекающего с внешней ее стороны. Невдалеке от юго-западного угла обнаружены запасные ворота.