Подтянув колени к груди, она сложила на них руки и опустила голову. Все оставшееся время мы просидели в тишине. Мэкки почти не шевелилась. Все, что я видела, – это то, как легко, почти незаметно поднимались ее плечи каждый раз, когда она делала очередной вздох. Полчаса ожиданий стали вечностью. К тому моменту, как дверь вновь распахнулась и на пороге показался Филипп, мне казалось, что мы сидим здесь уже несколько часов. Возможно, так оно и было. Голосование Конгресса затянулось, в суде возникли споры, и… мне не нужно было слышать то, что он скажет. Я все поняла по одному только взгляду.

Не говори. Пожалуйста, ничего не говори.

Но Филипп сказал, коротко взглянув на меня и чуть качнув головой.

– Все закончилось, но ничего не вышло. Сочувствую, Мария. Через два часа Марка Крамера казнят на Бастефорской площади.

<p>Глава 11. Где свет берет свое начало – рай</p>

Кристанская империя. Кальсион, третья планета Валаатской звездной системы, юрисдикция Бреев, 4857 год по ЕГС* (7082 год по земному летоисчислению)

За 9 лет до трагедии на Мельнисе

– Что еще за Бастефорская площадь? – спросил Алик, подняв голову. Из-за десятка окружающих его голограмм он и сам казался частью объемной графики. Изображения вокруг него рябили и мерцали, отбрасывая голубоватые блики на лицо.

Когда никто не ответил, Андрей оглянулся и в недоумении свел брови.

– Бастефорская площадь, Алик, эшафот лиделиума. Самое известное место казни в мире. Ты что, о ней не слышал? Бастефорской площади несколько тысяч лет. Во время Вселенской войны Константин Диспенсер казнил там половину своих врагов.

Марк передернул плечами.

– Не б-буду даже спраш-шивать, что стал-ло с другой по-половиной…

– Как вообще можно не знать о Бастефорской площади! – возмутился Питер. – Там продают восхитительных лангустинов!

Он сказал это на ходу, листая пухлую старую энциклопедию. Она была настолько древней, что сухие страницы едва не рассыпались под его пальцами. Уловив затянувшееся молчание, Питер огляделся и поймал на себе недоуменные взгляды друзей.

– Что?

– Лангустинов, Питер? Серьезно? – спросил Андрей. – Бастефорская площадь – это же живодерня… Там на одном квадратном метре вылилось столько крови, что хватило бы на донорство целому городу.

– А еще это одно из самых популярных туристических мест в галактике, Эндрю! И как в любом туристическом месте, там полно торговых лавок, – напомнил Питер, растягивая слова, будто объяснял очевидные вещи маленькому ребенку. – Туда привозят отборных лангустинов прямо из Эгельской системы. Огромных, с мою ладонь, и сочных, сваренных в пряном соусе… – блаженно прикрыв глаза, он облизнул сухие губы. – Если бы отец позволял мне чаще брать корабль, я бы только ради них мотался туда каждый день.

Андрею показалось, что еще немного, и его стошнит. В его воображении картины с массовыми кровавыми расправами на Бастефорской площади никак не вязались с восхитительными лангустинами, которых с таким восхищением описывал Питер.

– Я же не один считаю, что это омерзительно? – на всякий случай тихо уточнил он замерших вблизи Алика и Марка.

– На самом деле меня смутило другое, – слегка покраснев, так же тихо ответил Алик. – Я думал, Питер не любит рыбу…

Питер цокнул языком и, закатив глаза, громко захлопнул том.

– Лангустины – это не рыба, Алик! Лангустины – это большие креветки.

Алик вспыхнул, как зажженная спичка.

– Я в том смысле, что это все ну… семейство рыбовых…

– Ч-чего? – округлил глаза Марк.

Катастрофа. Андрей мысленно посочувствовал Алику, предвкушая грядущую бурю насмешек Адлерберга. По тому, как вытянулось лицо Питера, а уголок его рта зловеще пополз вверх, язвительный шторм грозил обрушиться в ближайшие несколько секунд.

– Семейство рыбовых?! – едва не брызжа слюной, вскричал Питер. – Это название твоего вида? Хейзеры из семейства рыбовых! Прошу прощения, ваше рыбейшество! Что же вы сразу не сказали, тогда у меня бы не было никаких вопросов к вашей слабости по отношению к червям из… семейства червяковых!

Андрей поймал испуганный взгляд Марка, но не успел вкинуть и слово, как Алик взорвался.

– Я подбираю их с дороги, чтобы такие гориллы, как ты, их не раздавили! – заорал он, вскочив на ноги. – И чтобы ты знал, черви… говорят, черви – умнейшие существа в галактике! – Алик в ярости повернулся к Андрею и указал на Питера. – Какого черта он вообще тут делает?! Зачем ты снова его позвал?!

– Хороший вопрос, ваше рыбейшество, – тут же подхватил Питер. – Почему бы вам не спросить это у умнейших существ в галактике?!