Читаем Пламя Десяти полностью

Кроме того, от меня требовалось оставаться равнодушной. Я знала, что хорошая история – лишь первый шаг. Самым трудным было отыграть ее до конца и не выдать себя по глупости. Намеренно не реагировать на какие-либо новости о поиске Понтешен и деле Крамеров, не вздрагивать каждый раз, когда мое настоящее имя срывалось с чужих уст, не подавать виду, что мне есть какое-либо дело до Хейзеров, Диспенсеров, Крамеров и Адлербергов, и, самое главное, не показывать, что происходило у меня в душе каждый раз, когда на экране появлялся Андрей Деванширский. Это было самой настоящей пыткой – периодически слышать его голос, как будто он вновь стоял рядом и, чуть протянув руку, я могла дотронуться до его длинных холодных пальцев; смотреть на него с голограмм и видеть, как его изображение в секунду растворяется в воздухе. Я соврала, когда сказала Андрею, что не ненавижу его. Я так сильно, так яростно ненавидела его за всю ту боль, причиной которой он стал, что это едва не сводило меня с ума. Но больше всего я ненавидела его за то, что, несмотря на все, что случилось в Диких лесах, я не могла перестать о нем думать. Ни на час, ни на одно долбаное мгновение я не могла выкинуть его из головы. В этом и была проблема: ненависть, отчаяние, боль, желание, ярость, жажда возмездия – Мария Эйлер имела право чувствовать все это. Лаура Гааль – нет.

Новая личность меня так и не спасла. Я просчиталась, когда понадеялась, что в конечном счете лиделиум оставит повстанческие базы в покое. Миротворцы Конгресса снова и снова устраивали свои обыски, из-за чего скрываться на Тальясе оказалось куда труднее, чем я думала. В конечном итоге даже Кристиан согласился, что убраться с четвертой планеты Барлейской звездной системы как можно скорее будет правильным решением. У меня все еще не было нового цифрового паспорта и идентифицирующего кода. К тому же я не могла калечить себя вечно. Кали и Филипп ничего не подозревали, но Мэкки сразу смекнула неладное. Мэкки и правда была очень умной.

За исключением некоторых моментов.

Чтобы обездвижить меня, она приказала Калисте использовать сразу две пары наручников. Вторыми они решили приковать меня к припаянному к полу столу. Мэкки была хорошим бойцом и сильным партнером на боевых спаррингах. Но сейчас, когда Калиста слишком долго и крайне неумело заковывала меня в самодельные кандалы, ее рука с пистолетом у моего виска дрожала так, будто Мэкки боролась с приступом эпилепсии.

– Вы же понимаете, что, если бы я собиралась причинить кому-либо из вас вред, я бы уже это сделала? – уточнила я. – Как минимум оказала бы сопротивление.

Закрепив вторые наручники, Калиста отошла от меня и в ожидании посмотрела на Мэкки.

– Это ее удержит.

– От чего? Неумелых противников?

Мэкки подошла вплотную и, чуть склонившись, так чтобы наши лица оказались на одном уровне, прижала дуло пистолета к моей голове.

– Должно быть, это твоя первая искренняя фраза за все время. Не переживай, мы обязательно поболтаем. Только дождемся, когда придет Филипп и запишет каждое твое треклятое слово.

Мэкки выплевывала слова сквозь зубы. Я первый раз видела, как она дает волю эмоциям. Даже Калиста рядом с ней выглядела слишком потерянной.

– Это и правда ты? Ты – Мария Эйлер? – Я не знала, был ли это вопрос или утверждение, но, кажется, Кали впервые за несколько дней обратилась ко мне напрямую.

– Это она, – ответила за меня Мэкки. Опустив пистолет, она протянула ей планшет. – Это точно она. Отрезала волосы и набила пару синяков, чтобы не привлекать внимание. Скорее всего, не без помощи какого-нибудь бродяги, которому стерла память. Для тебя это ерунда, верно? – процедила она, посмотрев на меня. – После Мельниса для тебя это, должно быть, не сложнее, чем плюнуть.

Я же говорила – слишком умная.

Мэкки ничего не знала, но она была права: я и правда пыталась не только привыкнуть к своим новым силам, но и обуздать их. За последние два месяца, мотаясь по другим системам, я неплохо преуспела. Кристиан помогал мне. Я мысленно связывалась с ним каждую ночь, и он учил меня контролю. Магия Десяти была похожа на жидкое пламя – она растекалась по венам вместе с кровью и подчиняла себе все мысли и чувства. Без контроля она была способна заполнить голову и лишить рассудка. Когда я пыталась обуздать ее, Кристиан всегда держал меня за руки, и тепло его ладоней возвращало меня на землю.