Читаем Питер. Война полностью

Все-таки что-то здесь было неладно. Такая атмосфера. Совсем сдурели со своими суевериями.

На свободном пространстве перед лагерем, там, где позже будет арена, сейчас репетировали и общались несколько артистов. Они болтали и смеялись, перешучивались и сплетничали.

Когда он подошел ближе, к нему обернулись.

– А кто в черной палатке живет? Питон? Это он директор цирка? – спросил Артем. – Да?

Циркачи молча переглянулись. Лица стали такими, что Артем переспросил:

– Я что-то не то сказал?

– Питон – не директор, – сказал Гудинян наконец. – Он – просто главный. Чувствуешь разницу? Директора никто никогда не видел. Кроме стариков, а их осталось всего ничего. Трое, если быть точным. Питон, Акопыч и Лахезис. Говорят, он настолько уродлив, что не хочет никому попадаться на глаза. А когда-то был блестящим артистом.

– Правда? Но… – Артем помедлил. Неужели он сейчас опять попадет впросак. – Почему?

– Потому! Не задавай дурацких вопросов, если не хочешь получить дурацких ответов.

– Но…

Юра Гудинян поморщился. Даже болтун-фокусник избегал разговоров на эту тему. Интересно.

– Ладно, напомни позже, я расскажу тебе одну легенду, – нехотя сказал Юра. – И тебе все станет понятно.

– О директоре?

Фокусник тяжело вздохнул.

– Вот ты неугомонный! Да. О нем самом. А пока – оставь меня в покое, пожалуйста. Тебе что, заняться нечем?! – прикрикнул он и добавил шепотом: – Не сейчас. Слишком много ушей. Позже поговорим.

Гудинян подмигнул Артему, как заговорщик заговорщику. Интересно.

Несмотря на браваду, выглядел он при этом испуганным.

Артем хотел спросить, что происходит. Но не спросил.

Явно что-то очень серьезное.

* * *

– Юра, – окликнул он фокусника. Гудинян повернул голову, продолжая подкидывать монетку. Он так тренировался постоянно, каждую свободную минуту. А может, ему просто нравились монетки.

– Ты обещал рассказать легенду.

– Какую еще легенду? – Гудинян свободной рукой почесал длинный нос.

– О черной палатке. О директоре.

Гудинян помедлил. Артем смотрел на фокусника в упор. Нет уж, в этот раз он не увильнет.

– Ты обещал, Юра. Хватит от меня бегать.

– Ничего я не бегаю. Внимательно следи за руками, – сказал Гудинян. Начал делать магические пассы, его гибкие красивые кисти порхали перед лицом Артема, словно докатастрофные бабочки. – Тим-сим-саля-вим…

– Юра!

– Ладно, – сказал Гудинян. Остановил свое «крэкс-пэкс-фэкс». – Ты сам напросился. Держи.

В руке у него вдруг оказался искусственный цветок. Черный тюльпан. Фокусник протянул его Артему, подмигнул.

– Это еще зачем? – обалдел Артем.

– Намек. Ты слышал историю про Парнас?

– Конечно!

Еще бы он не слышал! То, что превратило девочку на шаре Элеонору в страшную, изуродованную, но неотразимую гадалку Лахезис.

– Говорят, тогда из всего цирка выжило всего несколько человек.

– Да, так и есть. Мы все тогда бредили Парнасом. Станция Парнас – ходили слухи, что там рай для артистов и художников, артистическая колония, пир духа и блаженство творчества. И однажды роскошный старый цирк отправился туда в полном составе. И все оказалось правдой. Как в старом рассказе Брэдбери о Луне. Все были довольны, счастливы, а наутро Парнас обернулся тем, чем и являлся с самого начала… Ловушкой для мух. Старый цирк сожрали – причем буквально. Из всех, пришедших туда в тот день, выжили в этом кошмаре только несколько человек.

– Трое, я знаю, – кивнул Артем. – Но при чем тут палатка…

– Один из выживших находится там.

– Директор?

– Нет никакого директора. Там Черный Акробат.

Артем открыл рот.

– Так он существует?!

– Как тебе сказать, – фокусник помедлил. – Говорят, он был самый лучший акробат на свете. Он убегал от Пожирателя, демонстрируя чудеса ловкости. И все щупальца, все побеги, все пасти и уловки твари не могли Акробата достать. И он ушел бы от Пожирателя… если бы не попытался спасти своих товарищей. И сорвался. Черный Акробат сломал себе обе ноги, обе руки и позвоночник. С тех пор он парализован.

– Он живет в черной палатке?

Гудинян посмотрел на Артема. Взгляд у него был застывший, словно провалившийся внутрь себя. Обычно живые глаза фокусника помертвели. Страх? Ужас? Что-то такое.

– На самом деле это нельзя назвать жизнью.

– Как это? Я же там был… еду приносил… Там нет ничего, в палатке! Там пусто!

– А вот так. Одно скажу: Черный Акробат очень сильно изменился. Он действительно управляет жизнью цирка, это правда. Потом расскажу, – фокусник вдруг осекся.

– Все у тебя потом, – пробурчал Артем.

– Вот ты где! – знакомый голос. Артем повернулся. Старик Акопыч, стоя за его спиной, нетерпеливо хмурился. Седые брови делали его похожим на самого старого в мире ребенка. Морщинистое лицо. – А я тебя ищу. Пошли, будем делать номер.

– Номер? – переспросил Артем, думая о другом. Черная палатка, день бойни, парализованный циркач… Лахезис одна из тех, кто вернулся с Парнаса… Как все это связано?

– Номер, – кивнул Акопыч. – Номер сам себя не сделает, мальчик. Его работать надо. Ты же будущий клоун, должен понимать.

Пауза. Артем медленно повернулся.

В это мгновение даже черная палатка вылетела у него из головы. Звон в ушах. Падение с высоты.