Читаем Питер. Война полностью

…Темный ком в углу зашевелился, в луче фонаря появилось бледное сухое лицо. Человек сел и посмотрел на них воспаленным взглядом. В первый момент Ахмет даже отшатнулся.

– Ты, урод! – Лохматый поднял дробовик. – Ты откуда взялся?!

– Не стрелять, – велела Илюза.

Повстанцы держали пришлого на прицеле.

– Царь, – прознес хриплый, задыхающийся голос. – Это я…

Ахмет не поверил ушам.

– Мустафа?!

Старик слабо улыбнулся. Лохматый прицелился, Илюза остановила его, положив руку на ствол «калаша». Не надо, покачала головой.

– Зачем ты здесь, дедушка? – спросила Илюза. – И как нас нашел?

Голос ее был непривычно мягок.

Мустафа отмахнулся.

– Я двадцать лет хожу здесь. Мне ли не знать эти тоннели? А ты выросла, девочка.

Голос старого слуги звучал почти нежно.

– Немного.

– Ты такая же красивая, как была твоя мать.

– Как твое здоровье, олатай?

– Совсем мало здоровья осталось, внучка, – Мустафа через силу улыбнулся. Лицо старика было бледным, под глазами темные круги. – Позволь мне поговорить с царем. Больше я ничего не прошу.

Илюза помедлила и кивнула. Откинула за ухо блестящую черную прядь. И даже сделала шаг в сторону, чтобы позволить им поговорить наедине.

– Хорошая девушка, – сказал Мустафа. – Будет тебе хорошей женой, царь.

Ахмета передернуло. «Ни за чо на свете!»

– Я иду на поверхность, – сказал Ахмет. На его удивление, Мустафа кивнул, словно давно этого ждал.

– Это хорошо, это правильно. Тогда тебе пригодится эта вещь, царь.

Старый Мустафа протянул ему противогаз. Ахмет удивленно заморгал. Противогаз ИП-9 – современный, в хорошем состоянии. Даже резина не рассохлась, видно, за противогазом ухаживали.

– Отлично, – Ахмет кивнул. «Лучше бы старик принес автомат, чтобы я перестрелял этих ублюдков. Эту сучку». Лицо его на мгновение исказилось, щека задергалась, но бывший царь справился с собой. Не самое удачное время быть искренним.

Гневаться и убивать будем потом.

Благославен тот, в чьей руке власть… И у кого есть терпение.

Старый слуга что-то вытащил из мешка – повстанцы напряглись, но расслабились, когда увидели круглый металлический цилиндр. Слегка ржавый, но вполне целый.

– Запасной «патрон». И еще. Вот, – передавая фильтр, между делом Мустафа всунул в ладонь Ахмету что-то маленькое и плоское. Металлическое. Сказал вполголоса: – Это вещь принадлежала вашему отцу.

Холод металла. Ахмет спрятал вещицу в ладонь, затем вместе с фильтром сунул в сумку. На ощупь это было похоже на карточку. Или металлический медальон, вроде армейского – только побольше размером. Разглядеть, что это, при повстанцах Ахмет не решился. Отберут.

Позже.

Наверное, это что-то жутко полезное. Старый слуга – верный слуга.

– Прощай, – сказал Ахмет. Удивился неожиданному теплому чувству к старику. Надо же, никогда не воспринимал слуг как людей, а тут…

– Прощайте, мой господин.

Ахмет на мгновение обнял старика.

– Береги себя, олатай.

– Это важно, – шепнул Мустафа одними губами. Выпрямился, кивнул: – Да поможет тебе Аллах, царь. Да поможет…

* * *

Когда Илюза, бывший царь Восстания и его конвоиры скрылись в глубине тоннеля, Мустафа долго смотрел им вслед. «Надеюсь, мальчик поймет, что с этим делать».

Потом пошатнулся. Схватился за левую руку – локоть пронзила дикая, невозможная боль. Такой боли не должно существовать на свете. Мустафа не сдержал стон, сделал несколько шагов, упал на колени. Раскаленная игла пронзила грудь, отдалась в руку. Дыхание перехватило.

Сердце, подумал он отстраненно. Инфаркт? Действительно, правду говорили – боль невыносимей, чем зубная.

Мустафа оскалился. Ничего, мы еще… мы… я…

Мысли путались.

Он встал. Пошатываясь, сделал еще два шага, превозмогая боль, заставляя сердце работать, биться. Еще удар, еще. Казалось, железная сила воли, всегда его выручавшая, и в этот раз совершит чудо – боль с каждым шагом становилась меньше, отдалялась…

На третьем шаге Мустафа рухнул на колени. Упал на левый бок.

Мир исчез.

Мимо его истончившегося, худого лица продолжала течь вода. Глаза старика медленно погасли, но остались открытыми.

Мустафа, старый ворчливый слуга, когда-то ближайший соратник Ахмета Первого, а до этого – доверенный человек Саддама Великого и Кровавого, ужасного тирана, объединившего выживших всего метро, – скончался на замусоренном полу служебного перехода. И никого рядом с ним не было.

И, кажется, никто о его смерти не сожалел.

Смерть – штука одинокая.

* * *

С шипением открылась дверь шлюза вентиляционной шахты, ледяной воздух струей ворвался в замкнутое помещение. Резко похолодало. Свет ударил по глазам, невыносимо яркий и жесткий. Ахмет зажмурился, глаза слезились. Лохматый знаками показал: давай, давай, пошел. Быстрее! Посторонился.

И Ахмет пошел. На пороге он замер, выдохнул, затем медленно, неловко перекинул ногу через порог. В следующий момент его практически выпихнули во внешний мир. Под зад коленом… Гуляй, царь! Наслаждайся поверхностью.

Шлюз за спиной с грохотом закрылся.

Мертвый Питер встретил его неласково.