Читаем Питер. Война полностью

– И правильно, – сказал Убер. – Нет времени на опыты. Хотя интересно. Словно в стеклянном тоннеле идешь, причем свернуть нельзя. И повернуть назад тоже. Я когда шел, ветер дул навстречу, не очень сильный, но противный, промозглый, словно с холодного моря. Швейк утверждал, что ветер был сухой и жаркий, точно в пустыне. У него все лицо страшно обветрилось, стало багровое, как жопа павиана. Так что я ему верю.

– Убер, может, хватит болтать? – не выдержала Герда. – Мы же шли куда-то. Ты не забыл?

Комар мысленно согласился.

– Ага, – сказал Убер. – Привал, пацаны. Пересидим метель и пойдем дальше. Простоцарь, ты чего застыл?

Бывший царь стоял у огромного полотна, выполненного в розово-кремовых тонах – похожего на выставку кондитера, увлекшегося живописью. В полутьме зала молочно белело крупное тело женщины. Глаза женщины были веселые, под хмельком.

– Позднее барокко, – прокомментировал Убер. – Или рококо? Вечно их путаю.

Ахмет отвернулся. Замер. Снова – медленно – повернул голову к картине.

Показалось, что пока он не смотрел на картину, выражение лица женщины изменилось. Исказилось ненавистью.

Стало жутким лицом покойницы…

Ахмет вздрогнул. Затем повернул голову и внимательно посмотрел на женщину. Женщина улыбалась, глаза были веселые.

«Глюки у меня, что ли?» Ахмет на всякий случай отступил от картины на пару шагов. Ничего не изменилось. Но затылок заледенел. «Что тут происходит?!»

– Ох, – сказала Герда за его спиной. Ахмет скосил глаза. Не хотелось поворачиваться к веселой женщине спиной. – Вы видели?

– Что видели? – заинтересовался Убер. – А?

– Вы скажете, что это глупость… но…

– Это глупость, – заявил Убер авторитетно. – Все, теперь худшее позади, можно рассказывать. Что ты видела?

Герда поежилась. Противогаз стиснул голову так, что заболели кости. Глупости, но ведь…

– Картинка показала мне язык. Тот старик в плаще… – она не договорила.

Ахмет дернулся.

– Мне тоже, – сказал Комар. – Только это была лошадь.

Пауза. Таджик поднял голову.

– Стыдно так зависеть от мнения какой-то лошади, – укорил Убер. Поднялся на ноги. – Ладно, показывайте, кто вас обидел?

И тут вспыхнул свет. Убер сдавленно выругался. Герда зажмурилась, перед глазами плыл яркий силуэт. Лампа, с абажуром, почти черным от пыли, вдруг загорелась ярко-ярко – словно прожектор заработал.

И снова погасла. Пшшш.

Пятна плыли перед глазами.

Комар подошел ближе, отчаянно моргая. Наклонился и показал Герде электрический шнур. Лампа не была включена в розетку.

Убер кивнул.

– Ну, вот такая фигня. Пошли отсюда.

* * *

Все чувствовали неясную тревогу. Словно что-то плохое надвигалось со всех сторон.

Герде теперь все время казалось, что люди на портретах смотрят на нее, не отрываясь. Корчат за ее спиной рожи. И не только люди. Лошади, львы, собаки и даже жареная индейка на блюде. Комар с Ахметом поминутно оглядывались. Таджик шагал молча, но тоже выглядел слегка напряженным.

И только Убер бодро покрикивал:

– Проникаемся культурой, товарищи! Проникаемся!

Наконец, Герда не выдержала:

– Слушай, культуролог, заткнись, пожалуйста, а? – попросила она.

Странно. В отличие от криков Убера негромкие слова девушки вдруг гулким эхом разнеслись по пустым коридорам Эрмитажа, словно усиливаясь от каждого повторения. Герда покрутила головой. Она никогда не слышала, чтобы эхо усиливалось, а не затихало. Тишина. Затем вдали что-то громко и отчетливо стукнуло. БУМ!

Все вздрогнули. Даже скинхед.

– Ну вот, – сказал Убер. Почесал лоб. – Что же ты, девица-красавица моя, наделала…

– А… что?

– Так ведь без экскурсовода тут нельзя.

– А ты тогда кто, трепло?! Ты уже минут сорок не затыкаешься?

– А я – аудиогид. Тише! Замрите!

Шшш. Бух. Бух. Тяжелые шаги. Такое ощущение, что кто-то остановился в соседнем зале.

– А это кто? – спросил Комар шепотом.

– А это, видимо, он и есть. – Убер покачал головой. – Допрыгались, брат.

– Кто он?!

– Экскурсовод. Быстро, бля!! Двинулись! Только не бежать! Не бежать!!

* * *

Они прошли быстрым шагом два зала, не останавливаясь. Ужас дышал им в затылок. Сзади гудело равномерное: БУМ! БУМ!

Гулкие шаги. Что-то огромное и неприятное следовало за ними. И, кажется, постепенно настигало. БУМ! Раздалось совсем рядом. Герда подпрыгнула от неожиданности, сердце стучало.

– Не бежать! – снова яростный шепот Убера. – Только шагом, слышите?!

Герда начала уставать, споткнулась. И едва не полетела лицом в кучу мусора. Комар поймал ее за плечо, удержал.

Убер обернулся, посмотрел на них. Крикнул в противогаз что-то неразборчивое. Махнул рукой – за мной.

Темп, однако, он и не думал сбавлять. Компаньоны прошли в следующую огромную залу. Грохот ботинок по мрамору, потемневшие лики давно умерших людей… Быстрый шаг, быстрее. Еще быстрее! Не бежать!

«Где этот чертов Экскурсовод?»

– А если он… – Комар не договорил. Скинхед был поразительно спокоен.

– Он никогда не выходит из музея. Вперед!

Под подошвами хрустели пустые банки и куски льда.

– Куда мы?

– К пожарному выходу!

Убер наддал. Чувствуя, как болит бок и выжигается кислород из легких, он пересек зал, бросился к лестнице…

Убер заглянул, отпрянул. Черт.