Читаем Письма сестре полностью

Я часто думаю об нем, и право, мне ужасно становится больно, что разлука с нами его подтачивает. Когда бы наконец мое искусство мне давало возможность хоть раза три в год съездить в Харьков! Нет, Нюточка, приезжай-ка ты в Харьков – я обещаюсь весь июнь пробыть там. Кроме того, я, вероятно, соберусь на несколько дней на Пасху. Решить вопрос имени и денег в искусстве я все-таки думаю здесь и не осложнять эту задачу еще новой – службой. Дай сроку еще годик; а там всегда будет время или приехать в Оренбург, или всем устроиться в Харькове. Крепко обнимаю тебя, моя дорогая. Еще раз большое, большое спасибо.

Горячо любящий тебя Миша

Р. S. Если знаешь адрес Лихошерстовой, то сообщи его мне.

1888 год. 11 января. Киев

Милая моя Аня, прости меня, что и Рождество пропустил, и Новый год, и наконец запоздал ко дню твоего рожденья. От души поздравляю тебя и крепко обнимаю. Но дело в том, что я все праздники работал буквально высуня язык (пусть не навернется тебе параллель с Райским[120] – ох уж эти романисты, много раз они меня с толку сбили) – я принялся за лепку. Я положительно стал замечать, что моя страсть обнять форму как можно полнее мешает моей живописи – дай сделаю отвод и решил лепить Демона: вылепленный, он только может помочь живописи, так как, осветив его по требованию картины, буду им пользоваться как идеальной натурой.

Первый опыт гигантского бюста не удался – он вышел очень впечатлителен, но развалился; следующий маленький в треть натуры я закончил сильно – но утрированно, нет строя. Теперь я леплю целую фигурку Демона; этот эскиз, если удастся, я поставлю на конкурс проектов памятника Лермонтову; а кроме того, с него же буду писать – словом, в проекте от него молока, сколько от швейцарской коровы. Васнецов, когда я перед ним развертываю такие перспективы, всегда подсмеивается: «Да я ведь знаю, вы очень практичны». Да, чуть было не забыл: я живу теперь Chambres garnies[121]Чарнецкого – наше сожительство с Тарковским[122]расстроилось. Он уехал надолго за границу и квартиру ликвидировал.

Я рад – горшок котлу не товарищ. Так как у меня две мастерских – у Мурашки[123] и у стариков Тарновских, то маленький номерок – чистенький, светлый, теплый, полный мебели и стоящий мне с двумя самоварами всего пятнадцать рублей в месяц – вещь для меня очень подходящая, главное – есть минуты полной изолированности, а мне, флюгероватому, это очень полезно. Если у вас нет в Оренбурге недавно вышедшей [книги] «Путешествие по Италии и Египту» Дедлова (псевд[оним] Кигна[124] – моего знакомого по Праховым), то непременно выпишите и прочтите, прелесть как интересно. «Христос в пустыне» отдыхает. Крепко обнимаю тебя. Будь здорова.

Твой Миша

Как адрес Лихошерстовой и как ее зовут? M-lle Тарновская хотела ей писать.

Адрес: Владимирская ул., д. Чарнецкого.

5 [февраля] выеду в Харьков.

1888 год. Конец января. Киев

Милая моя Аня, повестка твоего пакета, по какому-то недоразумению, попала в мои руки вместо 24 дек[абря] – 28 января. Спасибо тебе большое; прости, что, может, употребил деньги не так, как ты предполагала, т. е. не на поездку в Харьков[125], которую я совершу к 5 февраля, а на поправку сапог, ибо на моих было столько же глубоких ран, сколько на Цезаре в день сраженья его с сенаторами, и на другие столь же необходимые вещи. Теперь у меня урок в тридцать два рубля в месяц, который меня обеспечивает; в Харькове думаю пробыть неделю. Картина[126]моя подвигается туго – вот целый месяц, что мне даже и смотреть на нее не хотелось. Надо покормиться этюдами, а подходящих для нее нет. В этом отношении выгоднее писать Гамлета[127] (морду – с себя), что я и собираюсь теперь делать. Флюгер. Обнимаю тебя крепко.

Твой Миша

Пиши всегда, как твое здоровье. Я здоров и чувствую себя молодым на славу.

Большая Владимирская, д. Чарнецкого.

Р. S. Письмо это пролежало у меня с неделю. Поздравляю с 4 и 8 февраля. Я получил очень интересную работу: иллюминовать акварелью девять фотографических видов днепровских порогов по двадцать пять рублей за штуку. Со штукой я справляюсь в пять-шесть часов времени; таким образом к концу месяца у меня будет двести двадцать пять рублей, и я примусь спокойно за этюды и, кроме того, думаю съездить дня на три в Харьков, чтобы немного рассеять папу, а то он в мрачном настроении по случаю слухов о закрытии Харьковск[ого] округа[128]. Целую тебя.

1888 год. Февраль. Киев