Читаем Письма президентам полностью

Г-н президент, и в предвыборных своих речах, и в должности гаранта Конституции вы много и горячо говорили о суде и судьях, о том, какой страшный вред наносит нашей Родине правовой нигилизм. То есть – презрение к закону.

Хотите, чтобы люди уважали закон? В этом случае ничего не может быть хуже, чем судья-лжец, согласны?

Судья, назначенный вести процесс по делу об убийстве Политковской, полковник Зубов оказался лжецом.

Присяжные вынесли ему этот приговор. 19:0. Единогласно. (20-й присяжный не выступил ни за, ни против. Промолчал.) Обращаем ваше внимание, что эти 19 – не бродяги, не пропойцы, не битые на митингах активисты какой-нибудь оппозиции. Это граждане России, оказавшиеся настолько правильными и достойными, что смогли пройти через процедуру отбора присяжных.

Если бы с разоблачением судьи выступил только один из них – тот кровельщик Колесов, который рассказал обо всем этом по радио, – некоторые считали бы его сумасшедшим фантазером, другие – героем, чей поступок высок, но, увы, бесполезен.

А тут 19:0. Это разгром. Такой судья должен быть не только отстранен от процесса. Следует возбудить уголовное дело и допросить его (лучше – с применением детектора лжи). Тем более он и ранее был уличен в неблаговидных поступках. В частности, на процессе, где он оправдал обвиняемых в убийстве Холодова. (К изумлению окружающих, судья, дружески общаясь, курил с обвиняемыми во дворе суда.)

Приговоры, вынесенные лжецом, должны быть отменены, дела – пересмотрены. (В бизнесе, если выясняется, что сделку заключил заведомый жулик, – сделка отменяется. Жизнь и судьба людей, безусловно, важнее бизнеса.)

Г-н президент, вы назначаете судей. Можете, значит, и отозвать. Но если вы – президент! – промолчите (как тот 20-й) – значит, ваши слова о правовом государстве ничего не стоят.

Судья закрыл процесс, солгав, будто присяжные отказываются выйти в судебное заседание, пока в зале присутствует пресса. Мол, от журналистов исходит угроза присяжным.

Теперь ясно, от кого исходила угроза. Не от журналистов и не от неведомых убийц, а от судьи.

Сейчас угроза эта возросла, ибо они уличили его – полковника, вершителя судеб – во лжи. Такой человек почти наверняка испытывает к тем, кто вывел его на чистую воду, чувство мести, ненависть.

Г-н президент, присяжные еще ничего не успели сказать по делу Политковской. Но они успели геройски встать на вашу защиту. Они заступились за ваши идеи, за ваши слова и репутацию. При этом ничего лично для себя, никакой выгоды они не искали. И – мы уверены – прекрасно понимали, что могут получить большие неприятности.

Теперь ваша очередь заступиться за них, обеспечить их безопасное участие в процессе. Они доказали свою честность. Этого достаточно, чтобы доверить им процесс.

Вероятно, вы вместе с нами радуетесь мужеству присяжных. Система (которую представляет гарнизонный судья) думала, что народ – раб, гражданин – труп. А он оказался жив. Присяжные подали стране пример чрезвычайно важный и необходимый. (Независимо от того, выдержат ли они неизбежное дальнейшее давление.)

А судья уличен. И должен быть отстранен. 20 марта этого года вы (уже избранный) призвали «повышать ответственность судей, включая возможность наказания за нарушение судебной этики». Судья Зубов нарушил этику, если можно так сказать, с особым цинизмом.

Вчера ожидалось, что в результате разоблачения Зубов попросит самоотвод. Этого не произошло. Он как ни в чем не бывало начал процесс и первым делом отвел (убрал из состава присяжных) того самого Колесова.

Затем произошло чрезвычайно редкое событие: прокуратура потребовала отвода судьи. Но мы говорим вам не о процессе по делу об убийстве Политковской. Мы говорим о судье.

Он не должен остаться судьей на этом процессе, понятно. Но он не должен остаться судьей вообще. Даже в отставку он не должен уйти. Пойманного вора не отпускают «по собственному желанию». Судья Зубов должен быть уволен и отдан под суд (хотя бы чести).

Г-н президент, если вы оставите его творить правосудие – это будет ваша личная капитуляция[47].

Вы защищены как мало кто в мире. Присяжные – ничем не защищены. Ими движет, вероятнее всего, просто совесть. Они могут и отказаться судить убийц. А вы обязаны выполнять свой долг. Вы, извините неловкое выражение, должны народу, нам. Вы нам много чего обещали. И ваша жесткая решительность, проявленная на экспорт (в конфликте с Грузией), должна быть подтверждена в самом важном из внутренних дел – в правосудии.

Вы не можете отмолчаться; случай слишком вопиющ[48]. После теоретических деклараций о том, как бесконечно важен честный суд, вам надо провести операцию по удалению из российского правосудия полковника Зубова.

Мы вам, г-н президент, даже немножко сочувствуем – как студенту, который пять лет слушал лекции и сдавал теорию, а теперь должен взять скальпель и удалить опухоль. Руки хирурга не должны трястись.