Читаем Пёс в колодце полностью

С разлохмаченной гривой седых волос, под доской, заполненной математическими формулами, профессор Кардуччи и вправду выглядел клоном Альберта Эйнштейна. Кто его знает, а вдруг он и был им на самом деле. Во всяком случае, небольшая группка людей, собранная в подземном, "безопасном кабинете" небоскреба SGC, всматривалась в него, как в оракула.

— Несмотря на обязательные запреты, исследования над крипторекламой, то есть такой, которая незаметно проникает в человеческий мозг и вызывает желаемые результаты, велись уже с давнего времени, — сообщает ученый. — Были известны процедуры по монтажу отдельных "невидимых" кадров в фильмы и им подобные простые методики. Все они обладают тремя основными слабостями: они требуют довольно длительного времени воздействия; они не являются эффективными на все сто процентов и, что самое худшее, могут быть легко выявлены. Современный научный прогресс позволяет обойти эти препятствия. Миниатюризация в электронике приводит к тому, что компьютеры, которые в шестидесятых годах прошлого века занимали сотни шкафов, в восьмидесятые годы превратились в небольшие кубики, а в девяностые годы появились процессоры величиной с булавочную головку. Сегодня уже имеются прототипы устройств, не больших частицы гемоглобина. Представим себе, что, введенные в человеческий мозг, они станут там действовать как своеобразные декодеры импульсов, посылаемых передающими станциями. Эти импульсы для проверяющих нас органов и наших конкурентов представляли бы незаметную часть передачи, лишь декодеры преобразовали бы их в определенные реакции в мозгу, превращая предложения в безусловное принуждение. Реклама "Пейте гурби-колу" в сопоставлении со скрытым импульсом запустит незамедлительное чувство голодного желания по данному напитку, жажду, сравнимую, разве что, с желанием наркотика.

— Гениально, — потирает руки Розенкранц. — С помощью подобного устройства можно будет продавать любое дерьмо.

— Скажи им о возможностях стимуляции высших потребностей! — вмешивается Альдо Гурбиани, восхищенный, словно ребенок, которому пообещали новую, замечательную игрушку.

— Действительно, — сглатывает слюну Уго. — При наличии соответствующей программы, мы способны вызвать акцептацию любой идеи или поддержку назначенного нами человека.

— Наконец-то закончатся эти дурацкие избирательные кампании, — хлопает в ладоши Лили Уотсон.

— Но ведь тогда люди должны иметь у себя в башках наши декодеры. А это, наверное, сложно, — сомневается Эусебио.

— Но исполнимо. Даже в масштабах всего человечества, — сообщает Альдо, а Кардуччи кивает.

— Вот только как вы представляете операцию по добровольной прививке миллиардам людей? — спрашивает Лили.

— Это, как раз, проще всего; микропроцессоры могут находиться в продуктах питания, к примеру, в фирменных шоколадках, которые, в качестве праздничных сувениров, мы разошлем всем абонентам наших телевизионных станций. Процессоры устойчивы к действию желудочного сока, вместе с тем, они способны проникать сквозь слизистые оболочки, так что попадут в кровь и, несомые ее током, застрянут в мозгу, в тонких сосудах…

— А какова цена такой операции… — интересуется Эусебио. — Если будет слишком высокой…

— В случае массового производства, стоимость одной "шоколадки" не превысит сотни евро.

— Тогда нам и так необходимы миллиарды даже на эксперименты в каком-то регионе страны.

— Затраты возвратятся сторицей, — заверяет Гурбиани.

— У нас нет столько средств, — вздыхает Розенкранц.

— Этой проблемой займется мой банк, — заявляет вышедший из-за опоры мужчина.

Уго и Эусебио изумленно глядят на шефа. Кто, черт подери, этот человек, который прислушивался к их тайному совещанию? Лили, похоже, его знает, поскольку удивленной не выглядит.

— Ах, правда, забыл представить, — нервно смеется Гурбиани. — Это синьор Никколо Заккария, владелец Банко Амальфиа… Ансельмиано. Главный компаньон нашего замечательного предприятия.

Очередная смена в сценах моих воспоминаний. Похоже, это уже после возвращения из Сиона. Лаборатория SGC. За окном ночь. Всматривающийся в компьютерный монитор Кардуччи.

— Мы близимся к финалу, шеф. Через три недели прототип будет готов, мы можем запускать производство. Заводы в Малайзии только и ждут…

— Я как раз пришел об этом поговорить, Уго. У некоторых имеются сомнения относительно нашего предприятия. Я говорил по данному вопросу с директором Липпи.

— Сомнений только у коровы нет, — соглашается Кардуччи. — В направленном вам рапорте я сигнализировал о слабом пункте, которым является поддержание контроля над передатчиками. Если кто-то их захватит или накроет наши волны более сильным импульсом, людская орда с привитыми им процессорами станет слушать команд кого-то другого.

— Я думаю о еще большей угрозе. Мои размышления касаются вот чего: а имеем ли мы право на подобное вторжение в людские умы, на такие манипуляции?

Уго поднимается, срывает очки с носа.

— И это говорите вы? Вы, кто много лет поддерживал мои исследования, устранял мои сомнения.