Читаем Пифей полностью

"Я знаю, где находится пуп Мира" [8] - таково его любимое присловье.

Увы! Эвтимен прав, когда уверяет, что Парменон с трудом может рассчитать расстояние между собственным пупком и кончиком носа!

Парменон стар и боязлив. Если он советует последовать за намнетами, то только потому, что подозревает о моем намерении прорваться через охранение пунов у Столпов Геракла. Я знаю, что в настоящий момент мы соблюдаем своего рода перемирие, но уверен - они не простят тому, кто пройдет мимо Гадеса.

- Нет, - отвечаю я, - я не собираюсь в Элладу. Я хочу отправиться к гиперборейцам. Я хочу увидеть Солнце, которое не укладывается спать в чертогах Медведицы.

Парменон даже привстал, чтобы заглянуть мне в глаза, поскольку я вскочил на ноги. На его лице отразилось скорбное удивление.

- К гиперборейцам? Пифей, что ты там будешь делать? К полуночным варварам? Уж не сошел ли ты с ума, Пифей?

- Нет, я в здравом рассудке. Я хочу проверить рассчитанные мною числа: они свидетельствуют, что Земля наша кругла, как огромный шар, и что Массалия лежит почти на полпути между местами, где дни равны между собой, и полюсом сферы, где день не прекращается все лето. Помоги мне, о могущественный Парменон. Дай мне корабль и позволь Массалии сравняться славой с Карфагеном, у которого был великий мореплаватель Ганнон. Разве ты не знаешь, что Карфаген посылает свои корабли в обход Африки, и разве мы не можем воспользоваться перемирием между пунами и нами и завязать торговые связи с гиперборейцами, как это сделали наши конкуренты в полуденных странах Ойкумены? Доверься мне, Парменон, поверь мне, о могущественный архонт.

Затем я спросил Парменона, не считает ли он меня младенцем, уверяя, что мой корабль упадет в Аид, как только достигнет края диска, плывя по реке Океан. Сегодня я думаю, что Парменон был искренним. Его удивление и оскорбленный вид не походили на игру актера на подмостках Одеона. Он верил в свою правоту! И когда я крикнул ему в лицо, что у шара нет краев, он посмотрел на меня с такой тоской, что я понял - он зарежет петуха перед Асклепием, дабы я вылечился от безумия.

О Афина! Самое трудное не в том, чтобы предпринять опасное путешествие или построить крепкий и быстрый корабль, а в том, чтобы найти понимание у других людей.

Наконец Парменон согласился, чтобы я пред-. ставил свой проект на рассмотрение архонтам, но попросил отсрочки в две декады, словно забыв, что я молод и сгораю от нетерпения.

Я ушел от Парменона в смущенном состоянии духа, зная, сколько препятствий придется преодолеть. Думаю, самыми тяжелыми будут те, которые поставят передо мной друзья. Они добры и любят меня, но совершенно лишены понимания.

Второй день Гекатомбеона. Этой ночью я заново проделал все расчеты. И пока дважды опорожнились песочные часы, я наблюдал за Стражем Медведицы [9]. Неподвижность звезды на небосводе укрепила меня в решимости добраться, если возможно, до той точки нашего мира, что лежит у полюса ближе других и где я смогу вдоволь налюбоваться этой звездой. Удастся ли мне увидеть, как она постепенно займет место над мачтой моего корабля, и можно ли вообще приблизиться к желанной точке?!

Начало, этого года совпало с тем днем, когда солнце словно останавливается в небе, как бы колеблясь, продолжать ему свой бег или нет. И я смог удостовериться, что отношение длины тени гномона к его высоте равнялось сорока одному и четырем пятым к ста двадцати [10].

Гиппарх говорит, что в Византии отношение гномона к длине его тени такое же, какое, по словам Пифея, в Массалии.

Страбон

Я знаю из расчетов, что в Мире есть страна, где это отношение равно единице, поскольку тени у гномона нет. И напротив, чем ближе оказываешься к его стержню, тем длиннее тень гномона по отношению к самому гномону. Я понял это, побывав немного далее Авенниона для проверки своих чисел. Как и Фалес, я считаю Мир настолько огромным шаром, что человеку Земля кажется плоской. А ведь стоит лишь взглянуть на горизонт с верхушки акрополя Массалии, дабы убедиться в обратном. Разве мы не видим, как суда исчезают за горизонтом, наподобие мухи, шествующей по яблоку и обходящей его кругом?

Но люди так созданы, что верят только собственным иллюзиям, и их бедные глаза не в силах вынести сверкания истины и чистоты чисел.

Третий день Гекатомбеона. Звезда Артемиды кругла, кругло Солнце, и наш Мир должен быть столь же круглым, как они. Вселенная есть собрание шаров, но находимся ли мы в центре этого скопления? Неужели вселенная вращается вокруг нас? Меня бесит, что не могу разрешить эту трудность, и я хочу отправиться в ту точку Гипербореи, где лежит вершина Мира и где можно оценить красоту высших чисел!

А Парменон советует мне последовать за намнетами! Почему бы не за гельветами, раз они принимают свое озеро за внутреннее море и верят, что Альпы - вершина Мира? Льды Альп просто ближе к эфиру, но это еще не Гиперборея, где льды образовались из-за отсутствия солнца. Разве зимой в Массалии не случается ночных заморозков, тогда как днем их не бывает?

Четвертый день Гекатомбеона.