Читаем Пифей полностью

Ветер с заката с силой несет нас вперед. Гребцы отдыхают, приводя корабль в порядок. Я неоднократно замечал, что в хорошую погоду моряки на досуге выбрасывают за борт лишние или бесполезные вещи. Сколько камней, которые выглядели золотистыми, а теперь потускнели, старых перьев, увядших цветков, причудливых кусков дерева, битых гончарных изделий полетело в воду!

Венитаф, поначалу подтрунивавший над гребцами, вскоре сам присоединился к ним.

Полдень. Внимание Бриара, который проверял сегарсы долона, привлек сноп брызг. Ксенон крикнул, что показался кит. У эгинетов быстрый ум и зоркий глаз!

Тут же мы увидели, как к животному рванулось низко сидящее быстрое суденышко бергов. На носу, прижавшись к самой голове змеи, стояли два лучника. Гребцы криками подбадривали себя, а рулевой правого весла задавал такой темп, что их судно превосходило по скорости пентеконтеру. Подойдя на расстояние полета стрелы, лучник выстрелил в кита, и его стрела вонзилась глубоко в черную кожу животного. Кит тут же бросился прочь, и трос, соединявший стрелу и судно, натянулся, как нерв на пределе. Второй лучник также выпустил стрелу, и теперь бергское судно неслось по воде, увлекаемое китом, походя на колесницу Посейдона, запряженную морскими конями. Берги вытравили тросы на всю длину, а один из гребцов с топором на изготовку замер рядом с ними, чтобы перерубить их, если кит уйдет под воду.

Мои гребцы, захваченные зрелищем охоты, умоляли последовать за бергами, чтобы увидеть финал. Еще ни разу они не гребли с таким воодушевлением! "Артемида" мало-помалу настигла морскую упряжку.

Сегодня вечером придется есть китовое мясо! Берги пригласили нас к себе. Какой вкус будет у массалийского вина, если им придется запивать эдакое мясо? Я попросил Киана приготовить мне блюдо из сушеной рыбы или наловить свежей во время пира, чтобы я смог насытиться по возвращении на "Артемиду".

Я записал чудовищные размеры животного - оно почти равно длине "Артемиды", но, похоже, шире ее. Лучник, выстреливший первым, горд тем, что пронзил сердце кита в момент, когда суденышко замедлило ход и трос провис. В награду ему отдали кусок огромнейшей печени. Я не смог удержать съеденное, но, к счастью, никто не заметил моего позора. Вечером я пригласил к себе в каюту Венитафа, обоих келевстов, и мы наслаждались свежей рыбой, приправленной травами с гор Харсиса. Я велел открыть маленькую амфору светлого вина и теперь чувствую себя значительно лучше.

Варварство может иногда проявляться и в кулинарии.

Сто десятый день путешествия. В море. Соблазнившись вином, а не выгодой, один из бергов с охотничьего судна согласился показать нам путь в Страну янтаря. Ему известны проходы между островами, скрывающими выход в Ба-Алтис, и он знает, на каких берегах находят желтый пахучий камень. Венитаф понимает несколько слов из его речи. Лоцмана зовут Тун, и мы его тут же прозвали Тунцом, к великому разочарованию Паламеда: ему жаль расставаться со своим прозвищем.

- Завтра, - сказал Тун, - войдем в море, мы называем его Мен-Тунум.

Мне ясно, речь идет о море, нареченном финикийцами Ба-Алтис, "Царским морем", и я записываю название, произнесенное Тунцом как Ментономон [85].

Сто одиннадцатый день путешествия. Бергский лоцман Тун привел к низкому зеленому острову, где нас радушно встретили его обитатели.

"Артемида" стоит на якоре у берега в морском рукаве, который, похоже, разделяет два острова. Я отмечаю сильное течение то в одну, то в другую сторону - оно напоминает мне Эврип Эвбейский. Поэтому поставил корабль на два якоря и оставил весла в скалмах. Одна половина гребцов несет вахту, а вторая от души веселится на берегу среди варваров.

Тун отвел меня к царю. Судно у него длиннее, а дом выше, чем у остальных. Он угостил меня медом, а я, как и положено, предложил вина. Венитаф сказал, что хорошо понимает обращенную к нему речь, поскольку язык этих варваров близок к языку гутонов и кельтов, а на нем умели говорить еще его деды. Я заметил, что тоже понимаю смысл многих слов. Итак, вернусь в Массалию, изучив три языка, как и подобает любому знатному массалиоту. До сих пор я знал лишь греческий, язык римлян и язык чисел, он же - язык богов. В будущем овладею кельтским и смогу помочь Городу в его порою нелегких отношениях с окружающими варварами.

Сто двенадцатый день путешествия. Вчера вечером, на очередном пиру, мне удалось развязать языки варваров и узнать о янтаре, Ба-Алтисе и Танаисе. Эти варвары пьют, словно прорвы! На их красных лицах опьянение было едва заметно, хотя я велел принести для начала шестнадцать амфор. Наконец-то они разговорились, и сегодня утром я пытаюсь отделить ложь от истины в тех записях, что удалось тайком сделать на восковых табличках. Венитаф помогает и смеется "над моими затруднениями, когда я не понимаю смысла слов, песен, легенд и жестов.

Кем могут быть гиппоподы - так я записал название людей с лошадиными ногами? Или панотисы, люди с громадными ушами, охраняющие, похоже, вход в Танаис?