Читаем Пифей полностью

Я велел приготовить гитовы и сегарсы. Шкоты и брасы будут зарифлены, когда мы выйдем из-за Третьего острова [27].

- Убрать весла! - скомандовал я на четвертом часу плавания.

Пока гребцы правого борта крепили весла, остальные взбежали на палубу, чтобы поставить паруса. Я велел поднять рей долона. Малый парус захлопал на ветру, но затем шкоты натянулись. Корабль снова рванулся вперед после короткой остановки, когда убирали весла. Я скомандовал раздвинуть сегарсы большого паруса, на каждый гитов поставил по человеку и по двое - на гардели. Второй келевст задавал ритм работы свистком. Когда рей плотно сел в гнездо, я приказал натянуть топенанты. Натяжение гитовов ослабили, и парус, утяжеленный свинцовыми кольцами, принял на себя ветер. Моряки натянули шкоты: слева сильнее, чем справа. И "Артемида" рванулась вперед, как лошадь с отпущенными поводьями. Кормчие вернули корабль на нужный курс.

Боковой ветер до Иммадраса. Справа и чуть-чуть в корму.

Мы идем быстрее, чем на веслах. Судя по ориентирам на островах и Иммадрасе, скорость около сотни стадиев за час по песочным часам.

Все высыпали на палубу. Гребцы бросают вверх шапки. Некоторые упали в море из-за того, что ветер проходит под низом паруса. Они напоминают маки, что алеют среди пшеничного поля в Скирофорионе.

Вечер. Пройдя к полудню мимо Малых Стойхад, я приказал взять курс на мыс Кифарист, который виднеется на восходе.

При ветре, дующем в корму, "Артемида" пошла еще быстрее. Брасы равны по длине. Корабль легко возносится на гребень волны и рассекает белую пену носом, украшенным статуей богини. Щитки на манжетах не пропускают воду.

К четвертому часу после полудня я велел зарифить паруса, оставив реи в гнездах, чтобы проверить их балансировку. "Артемида" развернулась поперек волны. Такое положение было бы опасным для любого другого судна. Конечно, она переваливалась с борта на борт, но ни разу не была на грани того, чтобы опрокинуться.

Я поставил только долон, и судно встало по волне без помощи рулевых весел.

Я решил испытать гребцов. Через манжеты вовнутрь все же попало немного воды, и я послал юнгу за тряпкой и медным ведром, чтобы осушить льяло. Набралось всего двадцать или тридцать хеников воды - Совсем немного для такого волнения.

Я приказал зарифить долон и идти на веслах против ветра. Во время разворота весла не загребли воды всего четыре раза. Прекрасно. Я задал ритм плавания при малой парусности. "Артемида" уверенно взбирается на волны. На палубу почти не попадают брызги. Венитаф усмехается в свою пропитанную солью светлую бороду. Я знаю, что он сравнивает "Артемиду" с океанскими судами и что сравнение в ее пользу.

Ночь. Снова идем под парусами, люди отдыхают. Держим курс примерно на Кирн, чтобы обойти скалы Кифариста. Парус подобран посредине, чтобы уменьшить скорость судна. Мы в открытом море напротив Тавроента, но его огни едва различимы. Завтра возьмем курс на Ольбию и будем ждать попутного ветра с восхода, чтобы вернуться в Массалию.

Люди поели хлеба и холодного мяса, запив все трезенским вином, и теперь спят на походных ложах или матрасах в проходе.

Я бодрствую в своей каюте, глядя на спокойно спящего Венитафа. Оба кормчих всматриваются в ночную тьму с высоты палубы. Главный келевст устроился на носу корабля: сидит на складном стуле перед столиком из полированного дуба. Я заношу в свиток впечатления о первом дне пребывания "Артемиды" в море и возношу мольбу нашей покровительнице. Я благодарю богов за то, что они подарили мне эту первую радость. Теперь они не смогут отказать и в остальном. Мой корабль - самый лучший из всех, что когда-либо строились в Арсенале Массалии.

Ольбия. Полдень. Небо побелело - признак, что вот-вот поднимется ветер с восхода. Море спокойно, но верхушки сосен на отвесной скале начинают потихоньку шелестеть, словно одежды менад, набирающих темп своего танца. Воздух влажен, паруса "Артемиды" отсырели. Они лоснятся, как шерсть долго скакавшей лошади.

Около Кархерии. Хлещет дождь, ветер бьет в натянутый, как кожа барабана, парус, а под тараном "Артемиды" кипит пена. Весла не нужны, люди спят в проходе или носовом помещении. Я проверил, не просачивается ли вода через щели палубы и щитки манжет.

Вечер. Около Харсиса. "Артемида" буквально летит по разгневанному морю. Большой парус перехвачен посредине, а долон дрожит под порывами ветра. Снасти гудят. Кормчие налегают на рулевые весла, чтобы корабль не рыскал.

Никто не жалуется. Значит, люди не промокли. Только кок разворчался, поскольку котлы не стоят на месте. Но так и должно быть при качке. Я велел натянуть полотно на акростолии, чтобы можно было отдавать команды, укрывшись от непогоды. Мы прошли, держась вдали от Малых Стойхад, я опасаюсь водоворотов между Большим островом и Им Мадрасом.

Взяли левее. Шкоты и брасы большого паруса закреплены на правом борту для облегчения работы кормчим. "Артемида" весьма послушна. Я взял на долоне два рифа, судно стало еще послушней.