Читаем Пифей полностью

Шестой день Мемактериона. На заре. Буря свирепствовала всю ночь. Ветер свистел в черепице кровли, а ставни на окнах громыхали так, что не давали уснуть. Небо побелело; как в те дни, когда дует ливийский ветер [25]. Короткие волны с яростью набегают на песчаный берег у Большого фонтана. Сосны звенят, словно лиры, а дубы шуршат листвой, будто тучи стрекоз. Женщины спешат набрать воды и не остаются посплетничать у источника. Бледное, как луна, солнце выкатилось на небо в ореоле огромного светящегося кольца.

Полдень. Я отправился в Арсенал, но Навсифор не решается спускать "Артемиду" - дует противный ветер. По моему настоянию жрец богини явится после полудня, но не раньше, чем трижды перевернут песочные часы. "Артемида" не должна бояться ни бурь, ни опасностей. Ее нос будет смело рассекать волны и встречный ветер.

Вечер. Могучая и гордая Дева с луком! Несмотря на яростные порывы ветра, мой корабль, не покачнувшись, соскользнул на киле по стапелям, и его гордо поднятая корма взметнула каскад брызг, окативших нас с головы до ног. Жрец Артемиды разбил амфору вина о бронзовый таран, обращаясь к богине с мольбой о благосклонности. Закурили благовония, и двое рабочих перерубили топорами канаты, удерживающие нос. Сохраняя равновесие, корабль сошел в море. Сейчас он стоит у причала, связанный с берегом пеньковым канатом, обмотанным вокруг вкопанного столба. С носа на землю тянутся два фала [26]. Корабль медленно покачивается, натягивая канат, словно привязанная к ввинченному в стену кольцу нетерпеливая лошадь. Несмотря на отвратительную погоду и засыпающий глаза песок, многие горожане пришли полюбоваться кораблем.

Я счастлив и горд. Рядом со мной друзья. Пишу эти строки, пока они заканчивают ужин и обсуждают удачный спуск на воду. Я слышу, как Эвтимен говорит Венитафу:

- Я не подозревал, что Артемида - дочь бури.

- В полуночных странах Артемиду моря зовут Гердой, и она играет с морскими чудищами среди зеленоватых вод.

Седьмой день Мемактериона. Сегодня на корабле установили мачты, и он приобрел еще более горделивый вид. Большая мачта, поднимающаяся почти посредине корабля, имеет в высоту десять оргий. Долон наклонен вперед и немного ниже. Его наклон как бы подчеркивает устремленный вперед нос корабля. Долон похож на огромную стрелу, вынутую из колчана Артемиды.

Завтра займемся реями. Рулевые весла уже укреплены на корме. Буковые гребные весла сложены на песке неподалеку от "Артемиды". Носовые и средние весла имеют по три оргии в длину. Кормовые чуть короче.

Я проверил каждое из них на козлах - хорошо ли они сбалансированы. Лопасть должна быть чуть тяжелее рукояти, тогда люди без труда будут извлекать весло из воды при каждом гребке. Только два весла не отвечали моим требованиям - Навсифор работает прекрасно. Их исправили, пройдясь по ним несколько раз рубанком.

Восьмой день Мемактериона. Ветер стих, но дождь сыплет не переставая. Удобный случай, чтобы проверить, не протекают ли палуба и "крыши" помещений. Что касается корпуса, то его льяло сухо, как чрево печи, где выпекают хлеб.

В кормовой части моей каюты просочилось несколько капель. Чуть-чуть смолы - и все будет в порядке. Завтра вечером установлю ложе и заночую на борту.

Вечер. Подняты и закреплены реи. Сегарсы легко скользят по полированному самшиту.

Я верю в свой корабль, будто уже проплавал на нем несколько месяцев.

Второй день второй декады Мемактериона. Мне кажется, что ветер Киркий, который кельты называют Кертием, не прекратится в течение всей фазы уменьшения Луны. Если он будет не слишком сильным, я отправлюсь в пробное путешествие к Большим Стойхадам и даже к Кирну с людьми, отобранными мною с Венитафом и Пар-меноном. Я хочу испытать их морем и плохой погодой.

Шестой день второй декады Мемактериона.

Вечер. Уже седьмые сутки ночую на борту. И привыкаю к такой жизни, ибо привычка должна стать второй натурой наварха "Артемиды". Что касается первой натуры - я почитатель чисел.

Паруса сшиты, подогнаны, выстираны и пропитаны дубовым танином, отчего приобрели цвет коры. Теперь они не сгниют. Черный корпус, коричневые паруса - кое-где следует проскользнуть незамеченным.

К середине дня Киркий усиливается. Ночью его иногда сменяет ветер с суши. Завтра приступаем к испытаниям в море. Благодаря Парменону я подобрал сорок восемь лучших гребцов, вызвав протесты навархов триер. Тем лучше, значит, эти люди действительно стоящие.

ИСПЫТАНИЯ

Седьмой день второй декады Мемактериона. Полдень. Чистое небо. Синее море. Волны с белыми барашками. Мы взяли курс на Малые Стойхады.

На заре на веслах прошли пролив Лакидона под ликующие крики тех, кто встал пораньше, чтобы проводить нас в путь. Я счастлив, хотя меня гложет тоска.

Корабль беспрекословно слушается рулевых . весел. Гребцы сообщили, что не ощущают их тяжести. Келевсты задают ритм, хлопая в ладоши. Люди поют в такт гребкам. Венитаф делает отметки на табличке, чтобы оценить скорость идущей на веслах "Артемиды".

Когда мы миновали Гипею, снова задул Кир-кий.