Читаем Пятно полностью

Пятно повернулось и протянуло Насте нелепый детский рисунок. Один маленький круг, под ним большой овал с палками по бокам и снизу – это человек. Внутри большого овала второй тоже с палками и кругом сверху, но поменьше. Человек проглотил человека? Мама с ребенком? Настя решила, что Пятно нашло рисунок сына и теперь делится.

– Очень красиво.

– Это шанс.

– В смысле?

– Посмотри.

Пятно энергично протянуло руку еще ближе к Насте, будто от этого рисунок должен стать понятнее. С таким же успехом люди начинают говорить громко на незнакомом языке, будто бы ты не понимаешь, потому что не расслышала, а не потому, что во всех этих звуках для тебя нет никакого смысла. Настя посмотрела еще раз. Неумелой рукой был нарисован один человек, внутри у него другой. Нетвердый почерк, огромные фигуры. Она уже видела это в зеленой тетради. Под конец Петр Алексеевич не смог вести дневник, на странице помещалось два-три символа, потому что длинные пальцы мешали ему обращаться с карандашом.

Перед ней не детский рисунок, это Пятно нарисовало план побега. Фигура поменьше – это Настя.

– Сожрешь?

Пятно погрозило кулаком – не говори лишнего, не давай повода. И коснулось живота – там все поместится. «А кто сказал, что я выберусь оттуда живой», – хотела спросить Настя. Пятно считало вопрос и пожало плечами. Никто. Сказки бывают разные, и концовки у них тоже. Знаешь, чем заканчивалась история про Крошечку-Хаврошечку, девочку, которую во всем свете любила только корова, и ту злая мачеха решила зарезать? «А ты, красная девица, моего мяса не ешь, а косточки мои собери, в платочек завяжи, в саду их схорони и никогда меня не забывай: каждое утро косточки водою поливай». Счастье на чужих костях построилось. История о сестрице Аленушке и братце Иванушке еще страшнее. Аленушку злая ведьма утопила. И лежала Аленушка под водой, с братцем разговаривала:

– Тяжел камень на дно тянет, Шелкова трава ноги спутала, Желты пески на груди легли.

Андерсена сразу к черту. Написал тоску про девочку со спичками. А было ли хорошо, было ли легко хоть кому-нибудь? Что с нами всеми делается? Вот еще одна страшная сказка пишется на Настиных глазах. Никогда не понятно, жертва ты, чьи косточки закопают в саду, или та единственная, которая замуж выйдет за купца-молодца – человека сильного, богатого, кудрявого и, хотелось бы, с хорошим характером. Кем обернется Пятно – другом или врагом?

– А дальше что?

Пятно уползло наверх, не ответив на вопрос. На земляном полу остались несколько раскиданных поленьев – никогда не было такого беспорядка в доме. Настя сидела в подполе, не хотела подниматься наверх. Боялась и Пятна, и себя. В этом проклятом доме она узнала много лишнего, столкнулась с новым человеком, живущим в ее теле. Это он брался за нож, он валялся в ногах и просил не наказывать Настю.

Она пришла в комнату, задула свечу. Со всех сторон ее обступила темнота. Лежала с открытыми глазами и ничего не видела, кроме черного цвета. В животе у чудовища наверняка еще темней. Вспомнилась сказка про Гензель и Гретель. Старуха хотела зажарить ребенка и для этого его откармливала. «А мое Пятно готово съесть меня сырой, без готовки», – думала Настя. Оно убеждает, что по-другому дом не выпустит. Никто не сможет выйти за порог, пока не потеряет личность, не оставит в этих стенах память и себя самого. Не выноси из избы.

«Ты останешься одна, я просто уйду», – написало Пятно гигантскими буквами на листе бумаги. Записка лежала на кухонном столе. Настя все утро пыталась избегать Пятна, и, кажется, оно тоже избегало ее. У нее не было решения, в голове тикали часы или секундомер: как ни представь себе отсчет времени, это мешало думать. Да и как можно выбрать из двух зол, если не знаешь, какое меньшее. Быть проглоченной и сгинуть сразу (с небольшой надеждой на то, что тебя все-таки выплюнут на свет божий) или исчезать в этих стенах мучительно, долго, безысходно и обратиться к концу жизни в мебель. Нет правильного ответа. Можно только предположить, какой способ твоего убийства окажется лучше, и выбрать его.

Настя старалась дышать размеренно, чтобы не торопить время. Замерзшая на морозе и замершая вечность, которая и была главной приметой места, оттаяла и потекла. Солнце могло не двигаться с одной точки десятками часов, а тут покатилось по небу, как катится случайно оброненная на пол вещь – стремительно, с глаз долой.

Днем Настя полезла в подвал, Пятно за ней. Оно шепотом, перекладывая поленья одно на другое, предложило приготовить отвар, от которого Настя уснет.

– Даже не заметишь, как я тебя проглочу.