Читаем Пианистка полностью

– Женщины еще сведут нас в могилу, – весело шутит молодой человек и рассуждает о капризном нраве женщин. Женщин заносит то в одну, то в другую сторону, и никаких закономерностей в этом нет. Эрика говорит Клеммеру, что он даже не в состоянии себе представить, что такое трагедия. Он – молодой мужчина с приятной внешностью. Клеммер здоровыми зубами с хрустом разгрызает твердую берцовую кость, которую ему бросила учительница. Она говорит о том, что ученик вдобавок понятия не имеет о принципах акцентуации у Шуберта. «Боже упаси нас от манерности», – заявляет Эрика Кохут. Ученик плывет по течению в хорошем темпе.

Не всегда уместно с излишней вольностью включать в фортепьянные произведения Шуберта сигнальную музыку для других инструментов, к примеру, духовых. «Прежде чем вы, Клеммер, все выучите наизусть, мой вам совет: берегитесь фальшивых нот и не слишком злоупотребляйте педалью. Но и не пренебрегайте ею совсем. Не каждая нота звучит так длительно, как это обозначено, и не каждая записанная нота имеет такую длительность, с которой она должна звучать».

Сверх программы Эрика демонстрирует специальное упражнение для левой руки, явно ему полезное. Она хочет успокоиться. ЕЕ левая рука искупает страдание, которое принес ей мужчина. Клеммер не пытается утишить свои страсти, оттачивая свою фортепьянную технику. Он ищет борьбы тел и страстей, борьбы, которая не остановится и перед Кохут. Он уверен, что его искусство в конце концов только выиграет, если он победоносно и холодно выстоит в этой изматывающей борьбе. При прощании, когда отзвучит последний гонг, результаты будут таковы: он больше приобретет, Эрика больше потеряет. Он радостно предвкушает это уже сейчас. Эрика станет на год старше, а он на целый год опередит других в своем развитии. Клеммер клещами впивается в тему, связанную с Шубертом. Он порицает Эрику: она неожиданно и головокружительно развернулась на 180 градусов и выдает за собственное мнение все то, что всегда утверждал он, Клеммер. Он всегда говорил: все недоступное поименованию, все несказанное, невыразимое, неприступное, недоступное исполнителю намного более важно, чем все доступное: техника, техника и еще раз техника. «Мне удалось поймать вас на противоречии, госпожа учительница».

Эрика мгновенно достигает точки таяния, ведь он говорит о невыразимом, он наверняка имеет в виду свою любовь к ней. В ней все светлеет, проясняется и теплеет. Снова светит солнце любовной страсти, которое она не видела все это время. Он по-прежнему испытывает к ней то же самое чувство, которое испытывал вчера и позавчера! Клеммер явно любит и уважает ее несказанно, как он только что нежно и мило сказал. Эрика на какое-то мгновение опускает глаза и тихо и многозначительно шепчет: она только имела в виду, что Шуберт любит демонстрировать оркестровые эффекты чисто фортепьянными средствами. Надо уметь обнаруживать эффекты и инструменты, которые этими эффектами обозначаются, и пытаться соответственно сыграть их. И делать это, как уже сказано, не манерничая. Эрика утешает его по-женски и по-дружески. У вас все получится!

Учительница и ученик, женщина и мужчина стоят лицом к лицу. Между ними располагается что-то, дышащее жаром, какая-то непреодолимая стена. Стена мешает одному из них перемахнуть через нее и высосать из другого все соки. Учительница и ученик кипят от любви и от вполне понятного желания еще большей любви.

Под их ногами тем временем кипит варево культуры, каша, которая никогда не сварится до конца и которую они с наслаждением глотают маленькими порциями, их насущная пища, без которой они не могут существовать, и варево это громко булькает и пузырится.