Читаем Пианистка полностью

Эрика в последний раз быстро проводит рукой по стволу пениса, в котором вновь пробуждается надежда. Она снова отстраняется. Клеммер дрожит, как лист на ветру. Он оставил всякое сопротивление и позволяет себя рассматривать, не предпринимая ничего. Эрика в своих занятиях созерцанием перешла к произвольной программе. Школу и короткую программу она откатала без единой ошибки.

Учительница спокойно и неподвижно вросла в пол. Она решительно отказывается потрогать его любовный орган. Ураган любви в нем сильно поутих. Про взаимные чувства от Клеммера больше не слышно ни звука. Он болезненно съеживается. Эрике он уже кажется до смешного маленьким. Он терпит ее насмешки. С этого момента она будет неусыпно контролировать, чем он занимается на работе и в свободное время. За малейшую ошибку ему будет запрещено заниматься байдаркой. Она станет листать его, как скучную книгу. Возможно, она скоро отложит его в сторону. Клеммер не должен прятать свой шланг в чехол, пока она ему не позволит. Он незаметно пытается спрятать его и застегнуть молнию, однако Эрика убивает эту попытку в зародыше. Клеммер набирается смелости, потому что чувствует: скоро все закончится. Он пророчествует: после всего, что было, он дня три ходить не сможет. Он расписывает все страхи и опасности, с этим связанные, потому что ходьба для спортсмена Клеммера является, так сказать, строевой подготовкой без оружия. Эрика говорит, что он получит соответствующие инструкции. Письменно, устно или по телефону. Теперь он может спрятать свой стручок. Клеммер инстинктивно отворачивается от Эрики, чтобы исполнить то, что ему позволили. Нет, пусть он сделает это на ее глазах. Она будет на него смотреть. Он рад уже и тому, что позволили двигаться. Он проводит короткую, в несколько секунд, тренировку, пружинисто перемещаясь с места на место и боксируя с тенью. Действительно, никаких серьезных последствий он не чувствует. Он перемещается из одного конца уборной в другой. И чем бо́льшую свободу и гибкость он ощущает, тем более неуклюже и зажато выглядит учительница. К сожалению, она снова полностью спряталась в свой улиточный домик. Клеммер подбадривает ее, в шутку шлепая по загривку и проводя ладонью по щекам. Он говорит ей, чтобы она улыбнулась. Не надо быть такой серьезной, моя красавица! Жизнь серьезна, искусство радостно. А теперь пора на свежий воздух, чего ему, если честно, очень не хватало все это время. Клеммер в его возрасте забывает о шоке намного быстрее, чем Эрика в свои лета.

Клеммер устремляется в коридор и совершает тридцатиметровую пробежку. Хватая воздух легкими, он проносится мимо Эрики сначала в одну, затем в другую сторону. Он дает выход своему смущению, громко смеясь. Он с шумом прочищает нос. Он клянется, что в следующий раз у них у обоих все получится намного лучше! «Без труда мне не вынуть мою рыбку из пруда!» Клеммер звонко смеется. Клеммер несется огромными прыжками вниз по лестнице, вписываясь в поворот с точностью до миллиметра. Даже дух захватывает. Эрика слышит, как внизу хлопает тяжелая входная дверь.

Клеммер покинул здание.

Эрика Кохут медленно спускается по лестнице на первый этаж.