Читаем Петровский полностью

Группа комитетчиков-большевиков во главе с Петровским, очень маленькая — всего несколько человек, начала вести агитационную работу самостоятельно, не считаясь с меньшевистскими руководителями. Группа Петровского пыталась изменить характер забастовки, повернуть ее на революционный путь. Однако сделать этого не удалось. Но все-таки большевики шаг за шагом, постепенно завоевывали авторитет и влияние среди все более широкой массы рабочих. Еще до начала стачки, 14 января, начальник екатеринославской охранки письменно докладывал губернатору: «Хотя забастовка и предполагается исключительно на экономической почве, но ближайшими инициаторами ее и руководителями являются противоправительственные деятели, усиленно ведущие в этом направлении пропаганду среди рабочих…» — и просил разрешения арестовать пятнадцать активистов-большевиков.

Январская забастовка показала, что влияние меньшевиков и остатки веры в царя-батюшку еще сильны среди екатеринославских рабочих. Это было губительно для дела революции, требовало от большевиков новых усилий в идейной и организаторской работе. Компромисс с меньшевиками был невозможен, так как способы борьбы у двух расколовшихся групп социал-демократии были совершенно разными. Большевикам оставалось одно: вести пропаганду и агитацию в массах по-своему, под революционными лозунгами.

Дальнейшие события подтвердили правильность этой меры. В феврале в Екатеринославской губернии снова прошла полоса стачек. Первыми начали забастовку луганчане под руководством К. Е. Ворошилова. К ним тотчас же присоединились рабочие Екатеринослава и шахтеры Донбасса. Царская охранка ответила на волнения арестами руководителей стачек. Хватали и бросали в тюрьмы главным образом большевиков. Полиция не трогала меньшевистских руководителей, так как они продолжали свою соглашательскую, «умиротворящую», а по сути, разлагающую, предательскую деятельность.

Соглашательской политикой меньшевиков и объясняется тот факт, что февральская забастовка в Екатеринославе, так же как и январская, не переросла в боевую политическую демонстрацию. Весной большевики во главе с Петровским открыто заявили о разрыве с меньшевиками. 18 мая 1905 года в большевистской газете «Вперед» было напечатано заявление: «Возмущенные оппортунизмом меньшинства (меньшевиков), сорвавшего январскую стачку, вполне сознаем, что оставление Екатеринослава — этого крупного заводского центра в руках меньшинства, этих дезорганизаторов нашей партии, было бы, с нашей стороны, непростительной ошибкой, непартийным поступком, и мы решили начать самостоятельную работу, выступивши как Комитет большинства РСДРП».

Много пришлось поработать Петровскому и другим екатеринославским большевикам, чтобы подготовить рабочих к первомайским забастовкам, демонстрации и митингам. Однако когда демонстранты 1 Мая вышли на улицы, полиция и жандармерия выставили на главных улицах города сильные вооруженные заслоны, и отдельные колонны не могли пройти и соединиться на площади. Колонна, в которой был Петровский, попыталась пройти через заслон к театру, но конные отряды полиции и жандармерии разогнали ее, открыв стрельбу. Несколько человек было ранено. Тогда Петровский и другие большевики организовали митинги и загородные маевки. Там раздавались их пламенные речи с призывом к борьбе с царским самодержавием и капиталистами. Рабочие внимательно прислушивались к речам большевиков.

В мае 1905 года Григорий Иванович Петровский, которому к этому времени удалось перейти опять на родной для него Брянский завод, был избран механическим цехом в делегатское собрание, а затем — в состав первого заводского рабочего комитета, которому суждено было сыграть большую роль в развитии революционного движения в Екатеринославе.

С этого момента Брянский завод становится зачинателем революционных выступлений рабочих Екатеринослава, а Петровский их признанным вожаком.

Екатеринославские подпольщики вели пропаганду и среди крестьян. В селах, расположенных вокруг города, полиция находила «бунтарские» прокламации. Авторами листовок были члены большевистского комитета РСДРП.

Летом по всей стране опять начались стачки и демонстрации. Начались они в Екатеринославской губернии.

Еще 19 июня поздним вечером, как только было получено известие об одесских событиях — восстании матросов на броненосце «Потемкин» и забастовке одесских рабочих, большевики устроили экстренное совещание на Чечелевке в доме одного активиста. Собралось около шестидесяти человек. Но едва только успели принять решение об объявлении забастовки в знак солидарности с восставшими моряками и одесскими рабочими, как нагрянула конная жандармерия. В наступившей темноте почти всем удалось скрыться. Григорий Иванович Петровский с несколькими товарищами тоже благополучно ускользнул от рук жандармов, пройдя степными балками к себе домой, на Шляховку.

На другой день на улицах города появились колонны железнодорожников, рабочих Брянского и других заводов, демонстрировавших свою пролетарскую солидарность с восставшими моряками и бастующими одесскими рабочими.