Читаем Петля полностью

— Потому что к тебе это не имело никакого отношения, Олег Иванович. — Марченко говорил с высокомерием важного начальника, всегда уверенного в своей правоте. — Они находились в Хиве, а тебя я направил в Ташкент. Предполагалось, что твои пути и их интересы никогда не пересекутся. В ЦРУ в таких случаях говорят: «знают, кому положено» и только.

Поляков озлобился. Ему не следовало даже разговаривать с человеком, который предал верных друзей и злоупотребил их доверием таким вот образом. Просто так. Даже без нужды. Как в старом анекдоте про скорпиона: ужалил черепаху, которую уговорил перевезти его через реку, и приплясывает — «Вот какое я говно!». Марченко относился как раз к таким.

— Но хивинская банда устроила засаду в горах Тянь-Шаня неподалеку от Ташкента, поскольку считала, что перехватит золото. Я был там в одной из машин. Шальная пуля могла бы прикончить меня тогда.

— Это тот риск, который принимают на себя люди, подготовленные в КГБ и получающие от него жалованье, Олег Иванович. И, как видишь, они тебя не убили. — Марченко благосклонно улыбнулся.

— Вы что-то крутите, Виктор Петрович. Почему ни я, ни банда в Хиве ничего не знали друг о друге, о заданиях каждого?

— Хивинцы знали о тебе, Олег Иванович. Точнее, им было известно, что я выслал кого-то для встречи с Раджабовым. Но что это именно ты, где находишься и что делаешь, они понятия не имели.

И тогда Поляков стал вспоминать… Ночной переезд в грузовике из Хивы в Зарафшан. Лидер группы обратился к нему: «товарищ полковник». Первый визит Марченко к нему в кунцевскую больницу; генерал задавал вопросы по поводу хивинского нападения; вскоре стало понятно, что ответы Марченко знал заранее… И теперь Поляков сообразил почему: хивинская банда информировала хозяина обо всех деталях по телефону до возвращения «Ильюшина» в Москву… Полякову смерть как хотелось разбить морду своему товарищу по оружию. Но он заставил себя ограничиться словами.

— Однако полное знание всех предполагаемых и возможных опасностей является основным требованием оперативной работы, Виктор Петрович. Почему вы не проинструктировали ни меня, ни их о нашем взаимном передвижении? — крикнул он.

Безразличие, отразившееся на лице Марченко, свидетельствовало о том, что он и не подумает взять на себя труд объясниться. В то же время он знал, что от настырности Полякова не так просто избавиться.

— Я должен был использовать каждое находящееся в моих руках средство для возвращения золота. Когда я вызвал тебя из Крыма, ты был полковником — одним из лучших в КГБ. Мне нужен был респектабельный вид, чтобы все знали, шкурой ощущали: я работаю под зонтом КГБ. Я, глава Второго управления, и ты, заслуженный полковник КГБ, наиболее опытный наземный оперативник и боевик, могли на что-то претендовать. С нашей помощью можно было заставить КГБ прижать Раджабова. Мы были авангардом кампании Центра по борьбе с организованной преступностью. Ты и я, мы придавали борьбе против Раджабова вполне достойный вид в глазах всех этих новых демократических мерзавцев, утверждающих, будто они работают на благо народа. Говоря откровенно, я не мог рисковать утечкой информации. Ведь кто-нибудь мог обнаружить, что наш комитет и какая-то банда в узбекском подполье вошли в сговор. И тогда рухнули бы все мои планы. Потому-то я ничего и не сказал тебе.

Полякова трясло от бешенства. Марченко использовал его, а затем глубоко оскорбил. Подонок. Дерьмо.

— Выходит, кагэбэ — просто ширма для «Братства»? Дымовая завеса? — Голос Полякова вдруг поднялся до злобного визга. Олег Иванович свирепо размахивал руками перед лицом Марченко, вот-вот двинет.

— Да, это ширма, — ответил медленно и с гордостью Марченко. Мысленно он соглашался: он предал Полякова, так же как и Наташу. Ну, что ж, такова жизнь. Предательство, в конце концов, было главным методом любой работы Марченко.

Путаница событий во время ташкентской миссии начала приобретать в голове Полякова какую-то логику, форму и порядок. Он снова подумал о Сукрате, молодом слуге с характерным шрамом на лице. В тот первый вечер в Узбекистане парнишка был занят шашлыком на раджабовской террасе. Следующим вечером он же оказался во дворе дома в Хиве, когда Поляков лежал распластанным у колодца с приставленным к его голове «Калашниковым». Сукрат почти наверняка шпион хивинской банды при Раджабове…

— Таким образом, вы наняли хивинскую банду, чтобы проникнуть в операции Раджабова и завладеть золотом любыми средствами, включая вооруженный налет на ташкентский летний дворец?

Марченко смотрел через окно на машины «скорой помощи», маневрировавшие во дворе морга.