Внутри у Наташи все бушевало. Она провела годы на нелегальном положении в Германии, так и не дождавшись приказа к действию. Жизнь проходила зря. Теперь возникло настоящее профессиональное задание. Но ведь о чем толкует Зорин? Может ли она возвратиться в квартиру Полякова и передать ему распоряжение прикончить Марченко, человека, который дважды спас полковника — сперва в Афганистане, затем от издевательских разбирательств дисциплинарной комиссии зоринского КГБ в Москве…

— Вы отдаете себе отчет в том, насколько важно задание? — давил Зорин.

— Я поняла, чего вы от меня хотите, — ответила она. — И знаете, что у меня нет выбора, я должна согласиться, товарищ генерал, и таким образом… — Она не договорила и посмотрела ему прямо в лицо, оно оставалось бесстрастным, как всегда. — Да, я согласна, — произнесла Наташа, испытав облегчение: решение принято.

Невидимые руки раздвинули занавеску при входе, и официант торжественно спросил:

— Теперь я могу принять ваш заказ, уважаемые гости?

Зорин встал и отрывисто произнес, будто делал официальное заявление:

— Мы не будем есть.

Заместитель Председателя КГБ бросил на стол тысячу рублей за мандариновый сок, чай, минеральную воду и лепешки. Они остались на столе почти нетронутыми.

— Но у вас есть еще одна причина отомстить Марченко. — Наташа посмотрела с любопытством и настороженностью. Она не поняла, что имел в виду заместитель Председателя. — Марченко убил вашего отца. Александр Александрович предал «Братство». Раскрыл его секретные операции по контрабанде золота и валюты за границу. — Зорин подождал, уставившись на Наташу.

— Нет, это невозможно, — Наташа медленно покачала головой и задумалась. Марченко спал с ней, поощрял, оскорблял ее, доверял ей — и затем убил ее отца?! — Нет, нет. Вы утверждаете, что Марченко находился на балконе в ту ночь на улице Чехова? Что он столкнул Александра Александровича?

Зорин пожал плечами, будто знал больше, но не хотел говорить.

— Доверьтесь мне, и вы будете знать все, Наташа. — Он видел, как она жаждала правды. Он понимал ее нетерпение. Но сделка есть сделка. Он улыбнулся.

— Я буду ожидать вашего звонка по обычным каналам в Центре, товарищ майор, — сказал генерал, не обращая внимания на ее шоковое состояние. — Просто скажите, где и когда мы можем встретиться, и мы обсудим остающиеся детали наедине, как сегодня.

Наташа чувствовала себя слишком растерянной, чтобы сказать нечто осмысленное. Марченко убил ее отца? Марченко… Отца… Прежде чем она опомнилась, Зорин исчез за занавесями. Узбекский ансамбль электрических гитар лупил во всю мочь. Наташа подобралась, вышла в зал и направилась в вестибюль. За ней наблюдали со стороны мускулистые откормленные охранники с черными усами и в тюбетейках.

В кабинете над ресторанным залом Азимов снял наушники и выключил усилитель, подсоединенный к подслушивающим устройствам, установленным сотрудниками КГБ неделей раньше. Он набрал номер Раджабова в Ташкенте, затем пододвинул кресло и положил ноги на мешанину из газет и документов, покрывавших стол.

— Алле, — прокричал он в трубку, услышал ответ, заговорил по-узбекски: — Это Азимов. Хозяин там?

Управляющий рестораном ковырял в зубах и сморкался, пока ждал Раджабова.

— Зорин только что ушел, — доложил ресторанщик. — Я слышал все. Он вербует женщину — одну из майоров Центра, которая работала агентом в Германии. Она ненавидит Марченко так же, как и вы.

— Ты имеешь в виду женщину Полякова? Повтори ее имя.

— Наташа Трофименко.

— Я помню ее. И какие инструкции дал ей Зорин? — важно спросил Раджабов.

— Убить Марченко.

Он слышал хихиканье Раджабова — смешок маньяка, знакомый на протяжении тех двадцати лет, что Азимов работал на узбекского лоха.

У Раджабова не оставалось сомнений в лояльности Зорина.

Глава 35

Было четыре часа утра. Перегруженный «КамАЗ» и бронетранспортер грохотали по пустым пригородным улицам восточной части Москвы. Машины миновали обычные очереди бабушек и пенсионеров около продовольственных магазинов на гнетущем предрассветном холоде; сгорбленные фигуры рабочих, мерзнущих и матерящихся в ожидании троллейбусов, автобусов, трамваев — надвигалась утренняя смена. Остальная Москва еще спала в мрачном освещении тусклых уличных фонарей. Никто не проявил интереса к короткой, наполовину военной колонне. Даже дорожная милиция мирно похрапывала в своих будках и не заметила бронетранспортера на улицах российской столицы так близко от Кремля.

Внутри похищенного им БТР Барсук еще пребывал в возбуждении от того, что снова командует такой машиной. Водитель «КамАЗа» рядышком боролся со сном и ехал строго по прямой, не объезжая наледи и рытвины. Тем временем Поляков, оставив надежду одолеть дремоту, устроился, обмякнув, на пассажирском сиденье, похрапывая и зажав «Калашников» между ног. Трое боевиков норовили покемарить, неудобно сгрудившись среди ящиков с оружием и боеприпасами в кузове.