Основное время он проводил в этой малеготовой мастерской, по театральной описи имущества, движимого и недвижимого, она так и называлась «макетная». А прочее время он делил между тремя ресторанами Всероссийского театрального общества. Тем, что наверху, — парадным, тем, что в подвале, и третьим, который был просто маленькое кафе-буфет.

«Европейскую» он не любил. Не потому, что туда ходили наши корсары, а потому, что туда ходили его загадочные работодатели, особенно в последние годы. Тонкие, изящные коллекционеры, которые заказывали ему уникальные макеты знаменитых битв.

С солдатиками всех видов и с техникой. Все это один к двадцати.

Иногда и мельче. И платили по тем временам больше, чем просто много.

Это его почему-то нервировало.

Наверное, он стал бы алкашом, но не успел.

Может, я бы его и бросила, я вообще была легкомысленная.

Но и бросить не успела.

Он часто дрался спьяну. И однажды его убили в драке.

Глупо, случайно. Отрыв селезенки.

Хлоп… и нету пацана. Еще до всей этой Большой Стрельбы.

Так я думала целых двадцать лет.

И дальше думала бы.

Если б не этот разговор с Мишей.

Когда это случилось, из всей нашей компашки только он, Бакалейщиков, уже был женат на финке, и уже жил типа там, и мотался сюда с той стороны.

И было так очевидно, что он это все и устроил.

Этот суперзаказ, на суперфальшак, за супербабки.

Он и сдал Кита. Больше некому.

А сдавать — это…

Это было очень принято в корсарской среде.

Вообще, сдавать своих — это принято в любой уголовной среде, еще начиная с настоящего Джона Сильвера…

Пиздеж, большой пиздеж… Сдаем, да еще как сдаем…

Вот я и придумала Бакалейщикову такую сложную казнь, именно с этой крышей.

Решила, что Бог нас рассудит. Что это немного даже и дуэль.

Я считаю — дуэль, потому что это чудо, что он такой раскоординированный оказался. Не схватил меня в последний момент и не утащил за собой.

Хотя он, по-любому, схватил меня и утащил за собой. Я теперь как и он — убийца и предатель. Я увеличила в мире зло…

Кита все равно не вернуть. А Миша, конечно, не думал, что Кит для меня такой важный человек. Миша думал, что самый главный мэн в моей жизни — это все-таки он. Но уж точно не Кит, который вообще по корсарским понятиям был лузер… И для художников он тоже был лузер, недоучка, ремесленник…

Никто из них так и не понял, что Кит был мой Призрак Оперы Навсегда.

И нет смысла рассказывать эту историю Лехе Саксофону,

Он никогда не знал ни Кита, ни Мишу Бакалейщикова. Ему двадцать пять, и его мучают то Кира, то Лера…

Мы сидели на скамейке и смотрели на Пушкина. Вокруг порхали мелкие птицы и флаеры нашей группы «АНЮТА И АНГЕЛЫ».

Человек Из Прошлого был мертв.

Женщина С Прошлым крутила косяк.

Питер, 2011

Часть III

БЕГСТВО ОТ ПРИЗРАКОВ

Антон Чиж

ЩЕЛКУНЧИК

Сенная площадь

Белая ночь растеклась в раннее утро. Свинцовые тучи, накопив июньский дождь, зависли над Петербургом плотным саваном, грозя прорваться потопом. Серый мрак смешал дома и крыши, пустые улицы и одиноких прохожих. Ветер стих, но зябкий, не летний холод пробирал ознобом. Носились неясные шорохи, словно стук коготков по жести. В легком тумане над каналом Грибоедова виднелся дом грязно-бордового окраса. Лепнина декора отваливалась ломтями, а куски водосточных труб соединяли подтеки ржавчины. Дом требовал ремонта. Вместо него повесили вывеску «Отель "У Достоевского"». Мрачный классик русской литературы к этому строению отношения не имел, но туристам название нравилось. Ничем иным отель не выделялся из десятка подобных ночлегов вокруг Сенной площади.

На набережную канала выскочила черная машина с шашечками такси, протиснулась сквозь припаркованные как попало автомобили и с визгом затормозила под нависающей буквой «У». Водитель затребовал сто долларов. Ему вежливо напомнили, что договор шел о сумме вполовину меньше. Он стоял на своем, пока не получил зеленую бумажку. Но поднести вещи отказался, заявив, что это не его работа. Обдав засохшей пылью, такси скрылось в тумане. На тротуаре осталась молодая женщина с рюкзаком и огромным чемоданом, к которому тут же пристроилась девчушка лет двенадцати, собираясь спать на ходу.

Женщина посмотрела по сторонам. Набережную, ближайшие перекрестки и видимый кусок Сенной площади изучала так внимательно, как будто сверяла с картой. Разбудив сонного ребенка, закинула на плечо рюкзак, подхватила чемодан и с легкостью одолела ступеньки.