Читаем Пьесы. Статьи полностью

Д о к т о р. Ну что вы, я даже не смею сравнивать какие-то шесть месяцев… Пройдемте к окну, там светлее.

Доктор ведет Яна. Михал закрывает окно. Ян садится на стул у окна.

И е р о н и м. Шесть или шестьдесят — одинаковая мерзость.

Д о к т о р (снимая повязку). Надеюсь, вы довольны этой квартирой? Немножко удобств вам теперь причитается. Свобода — вещь прекрасная, но она должна быть соответственно оформлена.

Я н. Что касается свободы, господин доктор, то нам еще не все ясно. Пока вместо уверенных шагов мы просто съезжаем на заднице.

Д о к т о р. «На заднице»! Это хорошо! (Смеется чересчур громко.)

Я н (Михалу и Иерониму). Он выглядит порядочным человеком, только до крайности запуган.

М и х а л. Он думает, что именно этого мы и ожидаем от него, и, как воспитанный человек, не хочет нас разочаровывать.

И е р о н и м (Доктору). Как это случилось, что вы и ваша семья остались в городке?

Д о к т о р (не прекращая осмотр). О! Видите ли, господа, впервые в жизни я не подчинился приказу властей. Но в день эвакуации, на прошлой неделе, стоял двадцатипятиградусный мороз, а населению предложили только открытые грузовики. Я опасался за участь своих детей: самая младшая, увы, очень слабенькая… Кроме того, чего же, собственно, я должен был бояться, оставаясь здесь? Хоть я и немец, но никакой вины за собой не чувствую. Надеюсь, господа, вы понимаете, что я имею в виду?

М и х а л. Мы поняли, что вы больше боялись мороза, чем своих властей.

Д о к т о р. Это тоже верно. Но я подразумевал совесть. Вы знаете, что немцы бывают разные… Именно в этом смысле я и хотел сказать — совесть у меня чиста. Зачем же мне было уходить из городка и моего дома с детьми в такой мороз? (Яну, осмотрев рану.) Ничего страшного нет, можете быть совершенно спокойны…

Я н. Вам, наверное, приходилось видеть вещи похуже?

Д о к т о р (со вздохом). Да, конечно, и не только при исполнении своих обязанностей. (После паузы, делая перевязку.) И все же никогда не знаешь, что лучше… До вчерашнего дня мне казалось, что я поступил правильно, не подвергая своих детей мучениям, которые вот уже неделю испытывают жители нашего города, эвакуировавшись невесть куда…

И е р о н и м. А теперь вы другого мнения?

Д о к т о р. Увы, есть вещи, с которыми примириться труднее, чем со смертью.

Я н. Вы хотите сказать, что вчера случилось нечто подобное?

Д о к т о р. Простите, но я не могу говорить об этом спокойно…

М и х а л. Говорите как хотите. У нас за плечами гораздо больше такого, с чем трудно примириться.

Д о к т о р. Не сомневаюсь. Поэтому я и не считаю себя вправе жаловаться именно вам… на то, что случилось вчера с нами…

Я н. С вами?..

Д о к т о р. Точнее, с моей старшей дочерью. Она еще не окончила гимназию и для меня еще ребенок… (После паузы, почти шепотом.) Увы, со вчерашнего дня она уже не ребенок…

Ян, Михал и Иероним молча смотрят друг на друга.

М и х а л. Да, но что поделать? Мы можем только посочувствовать вам… и вашей дочери…

Д о к т о р. Это большое, большое несчастье.

И е р о н и м. Я вас понимаю, у меня тоже дочь пятнадцати лет.

Д о к т о р. Теперь я себя упрекаю — зачем мы остались здесь, в пустом городке… Возможно, если бы была жива моя жена… Но что поделать, я уже несколько лет вдовец… Один со своими девочками. Они теперь так напуганы, что не хотят выпускать меня из дому.

Я н. Жаль, что мы этого не знали раньше: я бы пришел к вам сам.

Д о к т о р. Ну что вы! Пока не стемнело, мы чувствуем себя более или менее в безопасности.

И е р о н и м. Это случилось вчера вечером?

Д о к т о р. Да, около девяти часов.

М и х а л. Солдаты?

Д о к т о р. Нет. Из тех, кого привезли в окрестные поместья на принудительные работы. Многие знали меня, заходили за чем-нибудь, иногда я лечил их. Знали, что у меня растут дочери… Теперь они перебрались в город, заняли пустые квартиры.

Я н. Так, как мы…

Д о к т о р. Не смею сравнивать. Вчера вечером меня позвали к больному.

Я н. Так, как мы…

Д о к т о р. Нет. Это было подстроено. Им нужно было заманить меня, чтобы девушки остались одни. И вот… когда я вернулся, все уже было кончено… Но зачем я говорю вам все это? Вы сами пережили столько…

М и х а л. Увы, приходится расплачиваться по большому счету, вы это хорошо знаете.

Д о к т о р. Конечно. Только очень трудно, когда в счет уплаты берут то, что вообще не имеет цены. Особенно если расплачиваться приходится тем, у кого совета не спрашивали, когда открывали этот страшный счет. (Другим тоном.) Извините, а вы надолго в наш городок?

И е р о н и м. А для вас это имеет какое-нибудь значение?

Д о к т о р. Я спрашиваю потому, что послезавтра нужно сменить повязку.

Я н. Я приду к вам послезавтра.

Д о к т о р. Позвольте, я сам зайду. (Закрывает чемоданчик.) Ну, так. На сегодня моя роль окончена.