Читаем Пьесы. Статьи полностью

Ю р ы с ь. Все равно. Так ли, этак ли, хвастаться тебе нечем. Верно, пан Гоппе?

Г о п п е. Оставь свои глупости, Юрысь. (Смотрит на мальчика.) Все-таки надо с ним что-то делать…

Ю р ы с ь. Ясно. Церемониться нечего. (Невесело смеется.) Разве пан Гоппе не знает? К стенке, тррах — и готово! (Громко икает.) Проклятая жизнь!

Г о п п е. Так-то оно так, да только… (Оглядывается, бросает взгляд на окно.) Понимаешь, Юрысь, у меня самого дети — двое сыновей, дочка… Старшему тринадцать лет… как вот этому… И сегодня вечером я уезжаю в отпуск в Геттинген… домой, понимаешь ты?

Ю р ы с ь (вполголоса, приближаясь). Ну так что же, пан Гоппе, отпустите его… Ломоть хлеба в руки — и пусть себе катится в лес…

Г о п п е (тихо). Нет, ты только подумай, Юрысь, когда у человека дети, то как-то глупо… В конце концов, Германия не погибнет от того, что я, Гоппе…

Ю р ы с ь. Правильно, из-за одного еврейского мальчишки Германия не погибнет.

Г о п п е. Человек же я, в конце концов, а?

Ю р ы с ь. Что-то в этом роде, мне кажется…

Г о п п е. И в особенности когда имеешь детей… Тсс! (Прислушивается.) Юрысь, погляди-ка в окно.

Юрысь выполняет приказание.

(Стоит неподвижно, спиной к окну.) Что ты там видишь?

Ю р ы с ь. То же, что и всегда. Двор, колодец, забор…

Г о п п е. А дальше? Смотри хорошенько.

Ю р ы с ь. Дальше — ничего. То же, что всегда. Только пан Шульц стоит на мостике, на дороге… О черт, смотрит в нашу сторону!

Г о п п е (продолжая стоять спиной к окну). Это точно Шульц? Ты не ошибаешься?

Ю р ы с ь. Мостик ведь недалеко отсюда. Ишь уставился, как собака на кость.

Гоппе садится, молча барабанит пальцами по столу.

(Возвращается от окна, тихо.) Ну так как же?

Г о п п е. А?

Ю р ы с ь. Ну так что же пан Гоппе думает сделать с этим…

Г о п п е (бросает взгляд в сторону мальчика). С этим? (Медленно встает, стараясь не смотреть на Юрыся.) Что ж, надо будет, согласно предписанию…

Ю р ы с ь. Вот тебе и на! Только что пан Гоппе говорил, что глупо так…

Г о п п е. Я-то говорил, но… Шульц! Ты понимаешь? Это же свинья, бешеная собака! Стоит на мостике и пялит глаза. Знаю я, зачем он стоит.

Ю р ы с ь. А как же совесть, пан Гоппе, человеческая совесть?..

Г о п п е. Для немецкого человека совестью является другой немецкий человек, запомни это. Шульц стоит на мостике и не спускает с меня глаз. Уж я знаю, что он задумал! А у меня дети. Понимаешь, глупый ты человек? Жена и дети… (Вдруг встает, берет из стояка винтовку, подходит к мальчику.) Ну, пошли, малыш! (Выходит, подталкивая мальчика впереди себя.)

Ю р ы с ь (смотрит вслед, в открытую дверь, бормочет). Дети у него есть, негодяй! Сердце, видите ли, болит, потому что у него есть дети. Экая ты дрянь! (Идет в угол комнаты, поворачивается спиной к двери, достает из кармана бутылку, пьет не отрываясь.)

За окном — приглушенный звук выстрела.

Г о п п е  немного погодя возвращается, ставит винтовку в стояк, медленно идет к чемодану; делает вид, будто он забыл о присутствии Юрыся.

(Спрятал бутылку, стоя в углу, смотрит на Гоппе.) Вот и все. Готово дело.

Г о п п е. Пойди убери труп. (Нагибается над чемоданом.)

Юрысь медленно направляется к двери.

Г о п п е (вслед ему). А потом беги в волостное управление, чтоб к шести часам вечера была подвода, мне на станцию ехать, к поезду.

Ю р ы с ь (обернувшись с порога, смотрит на Гоппе, тихо смеется). Значит, в отпуск… домой, к детям…

Г о п п е. Ну, пошел, пошел к черту! (Снова принимается за чемодан, перекладывает вещи, уминает.)

КАРТИНА ВТОРАЯ