Читаем Пьесы. Статьи полностью

Т е р е з а. У меня, пани, ужин уже с полчаса как готов.

С а б и н а. Вы сами понимаете, Тереза, что без Юлека нельзя садиться за стол.

Т е р е з а. Я одно понимаю: если у человека день рождения, он должен в такой день быть дома. А Юлечек как ушел после обеда, так до сих пор его нет…

С а б и н а (смотрит на часы). Без десяти девять…

Т е р е з а. Ну вот видите! (Взглянув на дверь в кабинет, понижает голос.) А тот все еще сидит у пана полковника…

С а б и н а. Все равно ужинать без Юлека не начнем. (Играет.)

Т е р е з а, пожав плечами, уходит. М а т и л ь д а  вскакивает на скамью за окном, в руках книжки и букет сирени. С минуту молча наблюдает за Сабиной.

М а т и л ь д а. Мамочка!

Сабина перестает играть, подходит к окну.

М а т и л ь д а. Я летела как сумасшедшая. Можешь себе представить, больше часа пришлось дожидаться автобуса! Я думала, что вы давно уже сели за стол.

С а б и н а. Нет, Юлек где-то запропастился…

М а т и л ь д а. Вот тебе и на! Хорош виновник торжества. А эта сирень для него…

С а б и н а (берет у нее сирень). Какая чудесная! От кого это?

М а т и л ь д а. Ни за что не угадаешь! От самого… (торжественно) от самого директора Ягмина!

С а б и н а (в замешательстве). От Ягмина? Ты шутишь, Мадзя! Откуда он может знать, что сегодня…

М а т и л ь д а. Очень просто: я проболталась, что у нас сегодня маленькое семейное торжество. Ну, слово за слово, разговорились. А когда я уходила, он вышел со мной в наш школьный сад, нарезал сирени и сказал: «Передайте вашему брату от меня эти цветы и мои наилучшие пожелания». Говорит, а сам в глаза не смотрит, как будто ему совестно. Я еле удержалась от смеха!

С а б и н а (рассеянно). Ты находишь, что это смешно?

М а т и л ь д а. Ну конечно! Я потом расскажу тебе все подробно. А сейчас я хочу на пять минут забежать к Яськевичам, тут рядом, книгу вернуть. Можно, мама?

С а б и н а. Можно, дорогая. Только сразу же возвращайся.

Матильда соскакивает со скамьи и убегает.

Через некоторое время из кабинета выходит «Р о м а н», мужчина неопределенного возраста. В руке у него шляпа, через руку перекинуто летнее пальто. За ним — О к у л и ч. «Роман» останавливается и нерешительно смотрит на Сабину, потом на Окулича. Тот в ответ машет рукой, и «Роман», ограничившись легким поклоном в сторону Сабины, уходит в прихожую.

Ну, ушел наконец? Не люблю я этого человека!

О к у л и ч. Знаю. И, к сожалению, он тоже чувствует, что ты его не любишь.

С а б и н а. Да. Не нравится мне, что он к нам ходит.

О к у л и ч. Он мой друг, Сабина. Конечно, в нем нет ничего такого, что нравится женщинам, зато у него много других бесспорных достоинств.

С а б и н а. Возможно. И все-таки я хотела бы, чтобы он пореже навещал нас. Не люблю, когда ты запираешься с ним у себя… а особенно — когда с вами бывает Юлек…

О к у л и ч. Надеюсь, ты не подслушиваешь наши разговоры?

С а б и н а (подходит к мужу и кладет ему руку на плечо). Виктор, вы зрелые люди с жизненным опытом, вы сами за себя решаете… и сами отвечаете за свои поступки, а Юлек… Помилуй, ведь он еще ребенок!

О к у л и ч. Ерунда! Ты отлично знаешь, что это не так. Юлек давно уже не ребенок, а мужчина, закаленный в суровой борьбе. У него есть идеалы, и он готов всем пожертвовать ради них.

С а б и н а. Он за годы оккупации столько раз доказывал это! Чего ты еще теперь от него хочешь?

О к у л и ч. Чего хочу! (Грубо хватает Сабину за руку, смотрит на нее в упор.) Хочу, чтобы он был достоин имени, которое носит! Понимаешь, Сабина? Чтобы он с честью носил мое имя — и только! (Быстро уходит в кабинет и с треском захлопывает за собою дверь.)

Сабина ошеломленно смотрит ему вслед, прижав руки к вискам.

Из прихожей вбегает  М а т и л ь д а.

М а т и л ь д а. Вот и я, мамочка!.. Что с тобой? Случилось что-нибудь?

С а б и н а. Ничего… ничего…

М а т и л ь д а. Боже, какие вкусные вещи! А я просто умираю с голоду!

С а б и н а. Так ты пока съешь чего-нибудь.

М а т и л ь д а (выбирает себе бутерброд, ест). Директор Ягмин говорит, что голодные люди знают жизнь лучше и видят дальше, чем сытые.