Читаем Пьесы. Статьи полностью

О к у л и ч (с издевкой). Да-да! Кое-как живем…

Л е м а н с к и й (с полным ртом). Конечно, отрицать нельзя: кое-как живем.

С а б и н а  встает и выходит.

М а т и л ь д а. Вы меня просто возмущаете! Неужели нельзя не брюзжать? Просто жить — разве это мало? Свободно ходить по улицам, читать газету, радоваться, что опять ходит автобус, что дети шумят в школе, что милиционер регулирует движение, что все вокруг живут, суетятся, поют или бранятся…

Л е м а н с к и й. Вы уж меня извините: я из тех, кто больше бранится, чем поет. Но, пожалуй, такие молодые существа, как Мадзя…

О к у л и ч. Да, особенно если они еще только два месяца прожили в Польше!

М а т и л ь д а. Я не считала, папа! Не считала! Может, уже год, а может, только один долгий-долгий день!

Л е м а н с к а я. Ах, это все май, май так настраивает молодежь! Кстати, Мадзя, я видела тебя в среду на первомайской демонстрации.

Л е м а н с к и й. Теперь это не имеет значения. Кого там только не увидишь!

О к у л и ч. Я не видел никого. Я просто в этот день не выходил из дому.

М а т и л ь д а. Мнение отсутствующих не в счет, папа!

О к у л и ч. Для тебя, Мадзя, важно только мнение твоего директора… ах, извини, товарища директора… Ягмина, или как его там…

Л е м а н с к а я. Этот Ягмин, видимо, у них важная особа.

М а т и л ь д а. Никакая он не особа, пани Целина! Просто очень умный и обаятельный человек.

О к у л и ч. Тем хуже.

М а т и л ь д а. Почему хуже? Для кого?

О к у л и ч. Умный и обаятельный враг гораздо опаснее, чем глупый и подлый.

М а т и л ь д а. Папа! Не говори таких вещей, противно слушать!

О к у л и ч. Не сентиментальничай, дочка! В политике люди оцениваются иначе, чем на товарищеской вечеринке.

М а т и л ь д а (вскакивает). Тогда это не политика… (Порывисто отходит к окну, стоит спиной к отцу. Через минуту говорит через плечо.) Это просто ненависть! (Смотрит в окно.)

Л е м а н с к а я. Признаюсь, никогда я не могла понять, для чего люди занимаются политикой! Право, все зло на свете от людей с так называемыми убеждениями.

О к у л и ч. Все зависит от того, какие убеждения…

Л е м а н с к а я. Все равно какие. Всякий, у кого есть убеждения, непременно хочет переубедить других, и от этого все беды. Ты со мной согласен, Виктор?

О к у л и ч (снисходительно). Вот и ты, очевидно, желаешь меня переубедить. Но это тебе не удастся.

Л е м а н с к и й. Все же Целина до некоторой степени права. Убеждения — вещь прекрасная, но обременительная. Зачем, скажите, всякий раз доставать из кармана тысячу, если надо купить только коробку спичек? Нет, я свои убеждения прячу подальше, как прячут в бумажник подальше крупную ассигнацию. А на каждый день у меня имеются мелкие, разменные…

О к у л и ч. А я, наоборот, всю жизнь ставил крупные ставки.

Л е м а н с к а я. Не удивительно, ведь ты был кавалерийский офицер! Ах, как ты был хорош в те годы, до тридцать девятого! Я чуть было не влюбилась в тебя.

О к у л и ч. Да, я играл и продолжаю играть на крупные, хотя мне сейчас временно не везет.

Л е м а н с к и й. Ну конечно, временно! Такая уж полоса…

О к у л и ч. Все или ничего — вот мое правило. Только так и стоит играть. Понимаешь, Людвик?

Л е м а н с к и й. Понимаю. Это наш пресловутый польский стиль. «Все или ничего». А чаще всего получается «ни то ни се».

Входит  С а б и н а.

С а б и н а. Что же вы не едите?

О к у л и ч. Нам недоставало хозяйки, Сабина. Надо было подать пример.

С а б и н а. Прошу прощения. Я выходила на крыльцо. Места себе не нахожу!

Л е м а н с к а я. Ну, ты уж вообразила бог весть что… А твой негодник, наверное, сейчас явится.

Матильда отходит от окна и садится около Сабины на ручку ее кресла.

Л е м а н с к а я. Боже, как летят годы! Кажется, совсем недавно у вас в Варшаве был парадный вечер по случаю крестин Юлека! Мальчику было месяца три, а мы целых полчаса спорили, на кого он похож: на тебя, Сабина, или на Виктора.

М а т и л ь д а. Он всегда был похож на маму.

Л е м а н с к а я. Ну не сказала бы. По-моему, глаза у него совершенно отцовские. Правда, Виктор?

М а т и л ь д а. Ах будет вам! Не все ли равно, какие у него глаза, — лишь бы хорошо видели.

Л е м а н с к а я. Самое главное, чтобы характер у него был отцовский. И сдается мне, что в этом отношении он весь в отца.

О к у л и ч. Характер — результат воспитания. Должен сказать, я делал все, чтобы Юлек стал настоящим человеком.

Л е м а н с к а я. И тебе это удалось! Жизнь Юлека во время оккупации — это ведь сплошной подвиг! Да и ты, Виктор, был образцом отца-героя!

О к у л и ч. Ну, надо сказать, образцом весьма несовершенным!

Л е м а н с к и й. Не говори, мы знаем. Ты не щадил своих отцовских чувств.