Читаем Пьесы. Статьи полностью

Г у б е р н а т о р. Что касается меня, преподобный отец, то тогда я держал в руке только это… (Тянется к карману, достает белый платок, берет его кончиками пальцев, показывает.) Я сделал тогда вот так…


Легкий взмах платком сверху вниз. Отец Анастази недоуменно смотрит на платок.


Это было все, что я сделал. (Медленно подносит платок к глазам, рассматривает.) Да, это было все, что я сделал. (Прячет платок в карман.)

О т е ц  А н а с т а з и (после долгого молчания, озабоченно). Вам надо уехать отсюда, ваше превосходительство, совершить увлекательное путешествие…

Г у б е р н а т о р. Что, и ты туда же, преподобный отец? Я ждал от тебя иного совета. Что бы ты сказал мне, если бы я, к примеру, решил уйти в монастырь, а?

О т е ц  А н а с т а з и. Это хорошо, ваше превосходительство, либо для святых, либо для великих грешников. Высокий пост, занимаемый вашим превосходительством, не требует святости, и вместе с тем он выше заурядных человеческих слабостей, которые суть источник греховности. Ни один человек не может собственной персоной убить сразу сорок два человека. Власть, ваше превосходительство, это нечто подобное наводнению либо землетрясению. Впрочем, ваше превосходительство знает это лучше меня…

Г у б е р н а т о р (со скучающим видом). Словом, ты не советуешь идти в монастырь. Не беда. У меня и так не было подобных намерений. Достаточно, если ты отслужишь по мне панихиду. Отслужишь, преподобный отец?

О т е ц  А н а с т а з и (растерянно). После долгих и долгих лет жизни, ваше превосходительство. Еще не отлиты свечи для этого обряда.

Г у б е р н а т о р. Обойдется без свечей, преподобный отец. Впрочем, моя жена все равно позаботится, чтобы их было побольше… Боюсь также загадывать, о чем будет думать тогда моя дочь. Пожалуй, нет такого преступника, над которым бы не поплакал хотя бы один человек. Обычно это делают матери. Но моей уже давно нет на свете… Я думал, что, может быть, ты, преподобный отец… (Разражается смехом.) Нет-нет! Я вовсе так не думал. Мы слишком давно знаем друг друга, не правда ли?

О т е ц  А н а с т а з и (уязвленный, встает). Разрешите проститься, ваше превосходительство. И пожелать вам спокойствия душевного. Мы, слуги божьи, облечены правом оделять им равно как малых, так и великих мира сего. Я был бы рад, если бы и ваше превосходительство восприняли так мой визит. (С явной издевкой.) Пойду теперь возмещать духовный ущерб, причиненный нашему городу чем-то вроде наводнения или землетрясения.

Г у б е р н а т о р. Этого я не могу тебе запретить, преподобный отец. Я провожу тебя. Пойду прогуляюсь по саду. Мне надо поговорить с нашим сторожем, человеком простым и искренним. Не сердись, отче, но в некоторых случаях я привык считаться более с его мнением, чем с чьим-либо иным.


Сад. Часть ограды в форме длинных пик. С т о р о ж  Л у к а  сидит на цоколе ограды, исправляет скворечник. При виде приближающегося Губернатора встает, вытягивается по-военному.


Ну как, Лука, все с чем-то возишься?

Л у к а. Домик исправляю, ваше превосходительство. Для птиц.

Г у б е р н а т о р. С людьми еще разговариваешь? Или только с птицами?

Л у к а. Разговариваю, ваше превосходительство.

Г у б е р н а т о р (присаживается на цоколь ограды, расстегивает верхние пуговицы мундира). Стало быть, разговариваешь. (Рассматривает стоящего Луку; после паузы.) Ну и что же они говорят, люди-то?

Л у к а. Всякое, ваше превосходительство. Трудно запомнить.

Г у б е р н а т о р. Обо мне — говорят?


Лука молчит.


Тебе столько же лет, сколько и мне, и ты был моим солдатом. Так повторяй смело, что говорят.

Л у к а. Ничего хорошего, ваше превосходительство. К чему повторять?

Г у б е р н а т о р. Говорят, что меня убьют. Может, слыхал? (Тише.) За этих рабочих, знаешь?

Л у к а. Слыхал, ваше превосходительство. Все так говорят.

Г у б е р н а т о р. Вот видишь, приходится тянуть тебя за язык. (Пауза.) Ну, так как же по-твоему, старина, действительно убьют?


Лука молчит.


Говори, не стесняйся. Ты был моим солдатом…

Л у к а. Кто их знает? Должно быть, убьют, ваше превосходительство.

Г у б е р н а т о р (помолчав). Когда и как — не говорят?

Л у к а. Не слыхал, ваше превосходительство.

Г у б е р н а т о р. Это верно, тебе не скажут.

Л у к а. Этого никто не знает, ваше превосходительство. Когда и как — неизвестно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Утро магов
Утро магов

«Утро магов»… Кто же не слышал этих «магических слов»?! Эта удивительная книга известна давно, давно ожидаема. И вот наконец она перед вами.45 лет назад, в 1963 году, была впервые издана книга Луи Повеля и Жака Бержье "Утро магов", которая породила целый жанр литературы о магических тайнах Третьего рейха. Это была далеко не первая и не последняя попытка познакомить публику с теорией заговора, которая увенчалась коммерческим успехом. Конспирология уже давно пользуется большим спросом на рынке, поскольку миллионы людей уверены в том, что их кто-то все время водит за нос, и готовы платить тем, кто назовет виновников всех бед. Древние цивилизации и реалии XX века. Черный Орден СС и розенкрейцеры, горы Тибета и джунгли Америки, гениальные прозрения и фантастические мистификации, алхимия, бессмертие и перспективы человечества. Великие Посвященные и Антлантида, — со всем этим вы встретитесь, открыв книгу. А открыв, уверяем, не сможете оторваться, ведь там везде: тайны, тайны, тайны…Не будет преувеличением сказать, что «Утро магов» выдержала самое главное испытание — испытание временем. В своем жанре это — уже классика, так же, как и классическим стал подход авторов: видение Мира, этого нашего мира, — через удивительное, сквозь призму «фантастического реализма». И кто знает, что сможете увидеть вы…«Мы старались открыть читателю как можно больше дверей, и, т. к. большая их часть открывается вовнутрь, мы просто отошли в сторону, чтобы дать ему пройти»…

Жак Бержье , Луи Повель , ЛУИ ПОВЕЛЬ , ЖАК БЕРЖЬЕ

Публицистика / Философия / Образование и наука
Царь славян
Царь славян

НАШЕЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ СЕМЬ ВЕКОВ!Таков сенсационный вывод последних исследований Г.В. Носовского и А.Т. Фоменко в области хронологии и реконструкции средневековой истории. Новые результаты, полученные авторами в 2003–2004 годах, позволяют иначе взглянуть на место русского православия в христианстве. В частности, выясняется, что Русь была крещена самим Христом в XII веке н. э. А первый век от Рождества Христова оказывается XIII веком н. э. Авторы совершенно не касаются вопросов веры и богословия и не обсуждают ни одного из церковных догматов. В книге затрагиваются исключительно вопросы историко-хронологического характера. Предлагаемая реконструкция является пока предположительной, однако, авторы гарантируют точность и надёжность вычисленных ими датировок.Книга «Царь Славян» посвящена новой, полученной авторами в 2003 году, датировке Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструкции истории XII века, вытекающей из этой датировки. Книга содержит только новые результаты, полученные авторами в 2003 году. Здесь они публикуются впервые.Датировка эпохи Христа, излагаемая в настоящей книге, является окончательной, поскольку получена с помощью независимых астрономических методов. Она находится в идеальном соответствии со статистическими параллелизмами, что позволяет в целом завершить реконструкцию письменной истории человечества, доведя её до эпохи зарождения письменности в X–XI веках. Новый шаг в реконструкции всеобщей истории, изложенный в книге, позволяет совсем по-другому взглянуть на место русского православия в христианстве.Авторы совершенно не касаются вопросов веры и богословия и, в частности, не обсуждают ни одного из церковных догматов. В книге затрагиваются исключительно вопросы историко-хронологического характера. Как отмечают авторы, предлагаемая ими реконструкция является пока предположительной. В то же время, авторы отвечают за точность и надёжность вычисленных ими датировок.Книга предназначена для самого широкого круга читателей, интересующихся историей христианства, историей Руси и новыми открытиями в области новой хронологии.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика