Читаем Пьесы. Статьи полностью

Р а с с к а з ч и к. Пожилой человек в халате, стоящий там, в открытых дверях балкона, это здешний губернатор. Впрочем, с каких это пор губернаторы встают на рассвете? Ведь сейчас рассвет, пора молочников и подметальщиков. Но молочники никогда не показываются на площади у губернаторского дворца, тут запрещено шуметь и на рассвете и в любую пору суток… А подметальщики? О, у этих было полно работы два дня назад, когда им велели очистить мостовую перед дворцом от крови, камней и клочьев одежды. Труднее всего было смывать эту кровь. Куда быстрее убрали тела, из которых она вытекла. Тела голодных и отчаявшихся людей, которые в тот день забыли, что возле губернаторского дворца нельзя шуметь. Поскольку вы еще не видите лица губернатора, лица наиболее известного во всем городе, обратите по крайней мере внимание на его жест. То ли губернатор распахнул рывком балконную дверь как человек, задыхающийся от недостатка воздуха, то ли, напротив, хочет ее захлопнуть, словно убоясь занимающегося за окнами рассвета. Кто знает, а может, этот жест означает и то и другое?

А н н а  М а р и я (в утреннем наряде, входит, наблюдает за мужем; немного погодя, усталым голосом). На что ты там смотришь, Петр?

Пауза.

Тебе не спится?

Пауза.

В три часа ночи он еще ходил по кабинету, я слышала… (Подходит ближе, прикасается к плечу мужа.) Ты не бережешь себя…

Г у б е р н а т о р (опускает руки, оборачивается, смотрит на жену как на чужого человека). Я не желаю, Анна Мария, не желаю…

А н н а  М а р и я. Чего, Петр?

Г у б е р н а т о р. Чтобы за мной подглядывали.

А н н а  М а р и я. Ты покинул нас.

Г у б е р н а т о р. Еще нет.

А н н а  М а р и я. Ведь я знаю. Ты находишься среди нас, но тебя нет. Мы чаще слышим теперь твои шаги, чем твой голос. Это невыносимо — два дня твои шаги в кабинете… Если тебе тяжело, поделись с нами, это принесет тебе облегчение…

Г у б е р н а т о р (с горечью). Ты хочешь облегчить мои страдания? Ты? (Отходит от дверей, садится за письменный стол; немного погодя.) Как думаешь, Анна Мария, распорядится ли мой преемник перенести кабинет в другую часть здания? Я поступил бы именно так, если бы был моим преемником.

А н н а  М а р и я. Не думай об этом. Только ты думаешь о своем преемнике. До этого еще далеко, очень далеко. А кабинет можно перенести хоть завтра. На ту сторону, где окна выходят в сад.

Г у б е р н а т о р. Я уже ничего не стану менять. Мой преемник — это другое дело. А я… Нет, дорогая, не стоит утруждать прислугу ради тех нескольких дней, которые мне еще остались.

А н н а  М а р и я (со страхом). Нескольких дней?

Г у б е р н а т о р. Не принимай этого буквально. Я говорю — нескольких, но это может случиться уже завтра или послезавтра.

А н н а  М а р и я. О чем ты говоришь?

Г у б е р н а т о р. Не стесняйся. Подойди ко мне, потрогай мой лоб и скажи еще…

Анна Мария подходит и прикладывает руку ко лбу мужа.

Скажи: «Петр, кажется, у тебя жар?»

А н н а  М а р и я. К счастью, твой лоб совершенно холодный. (Оживленно.) Лучше всего было бы уехать. Да, уехать отсюда на некоторое время. Да-да! Куда-нибудь на юг… Ты должен немедленно взять отпуск, на несколько недель…

Г у б е р н а т о р. Это Сусанна. Узнаю Сусанну. Наша дочь не теряет головы.

А н н а  М а р и я. Все так советуют. Тебе необходим длительный отдых. Как можно дальше от этого города, от этих окон, от этой страшной площади…

Г у б е р н а т о р (показывая на окна). Знаешь? Они перестали ходить. Обходят стороной нашу площадь. Порой кто-нибудь забредет, я наблюдаю из-за шторы, но, сделав несколько шагов, спохватится и быстро улизнет назад.

А н н а  М а р и я (со злостью). Тем лучше. Пусть не ходят. (Немного погодя.) Но кабинет я, во всяком случае, прикажу перенести на другую сторону. У тебя перед глазами будет наш сад, зелень, белки. А эту комнату попросту запрем. Разреши, я еще сегодня распоряжусь. Да-да. Ты сразу почувствуешь себя иначе, вот увидишь.

Г у б е р н а т о р. Прошу тебя, не говори мне больше об этом. И об отъезде на юг. Это было бы трусостью, обыкновенной трусостью. Надеюсь, ты знаешь, что я не трус. (Встает из-за стола.) А теперь ступай, дорогая, ступай. Скоро наступит день, еще один день… Какой же это, Анна Мария? Третий или уже тридцатый?

А н н а  М а р и я. Не считай! Не считай! Если перестанешь считать, сразу же почувствуешь себя иначе. Вот увидишь.