Мирей. Не продолжай, я догадываюсь; но такое предположение не только беспочвенно, оно… Ты же прекрасно помнишь, что я тебе сказала, когда мы были там… когда нам показывали эти опустошенные поля, эти склоны, на которых никогда уже ничего не произрастет… (Глухо.) Я — как эти поля.

Алина. Рискованное утверждение; и даже несколько… надуманное.

Мирей. Твои слова оскорбительны.

Алина (мягко). Как ты уязвима, дорогая. Но я, во всяком случае, заверяю тебя: какие бы признания ты мне ни сделала в будущем — они ничего не изменят в наших отношениях.

Мирей (с горячностью). Ты веришь в это — но ты обманываешь себя, ты не сможешь этого вынести, подумай!..

Алина. Доверие, каким я его мыслю, может быть только абсолютным; отдав его однажды, я не беру его назад… Даже если ты когда-либо решишь устроить свою личную жизнь с другим, что, по сути, в порядке вещей…

Мирей. Мама!

Алина. …это ведь не будет с кем-то недостойным… нет, после того, что тебя ожидало, что должно было произойти… это не станет моральной деградацией, я знаю, ты на такое не способна. Им не может быть прожигатель жизни, как, скажем… ну, не знаю, как этот Шантёй, который никогда не сумеет…

Мирей (еле слышно). Но почему — Шантёй?

^{Из двери, ведущей в сад, входят Октав и Ивонна. Октав держит на плечах маленького Жака, который хлопает в ладоши, испуская воинственные крики.}

Октав(готовясь опустить ребенка на пол). Ну все, малыш, хватит…

Жак. Еще, дедушка, еще!

Октав. Еще раз вокруг лужайки?.. Ну хорошо, только один раз.

Алина (мужу). Если этот ребенок станет совершенно невыносимым, это будет твоя вина.

Ивонна. К счастью, мама, есть ты — постоянный противовес!

Октав (Жаку). Ну, ладно. Остальное — завтра.

Мирей (подходя к малышу). Здравствуй, Жако! (Ласково треплет его волосы, но, поймав на себе пристальный взгляд Алины, резко выпрямляется. Ивонне.) Что, его опять искусали?

Ивонна.Я только минуту назад говорила: до тех пор, пока не будет осушен пруд…

Октав (Ивонне). Пойдем, я собирался тебе кое-что показать. (Выходит в правую дверь.)

Ивонна. Но поскольку здесь принцип — ничего не менять…

Алина. Перестань.

Ивонна. Ну, Мирей, будь ты свидетелем. Здесь полно мебели, совершенно ненужной, которая пригодилась бы в моем доме. Я ведь не говорю о дорогих вещах.

^{В этот момент возвращается Октав, он очень бледен.}

Октав (вполголоса, Алине). Это ты унесла брошюры?

Алина. Да.

^{В застекленную дверь стучит садовник.}

Октав (еле сдерживаясь). Могу я узнать, куда ты их положила?

Алина. Пожалуйста, потом.

Октав. Надеюсь, они хотя бы целы?

Алина.Я их просто убрала отсюда. Алексис, что там, вишня? Мы давно ждем ее! (Берет корзину.) Цветы?… Это, кажется, тебе, Мирей! (Протягивает ей букет.)

Мирей. Что это?

Алина. Их принес садовник господина Шантёя.

Ивонна. Мирей!.. Ты только погляди!

Октав. От Шантёя?

Мирей.Я имела глупость похвалить его розы «кримсон»: их видно с корта.

Алина.Я пошла надевать шляпу. Догони меня у выхода.

Ивонна (взяв малыша за руку, выходит вместе с матерью). Мама, неужели никак нельзя добиться, чтобы ребенок завтракал ровно в половине двенадцатого!.. (Продолжения разговора не слышно.)

Октав (с трудом беря себя в руки). Моя жена способна сжечь книжки. (Ожидает возражений, однако Мирей отвечает не сразу.)

Мирей (продолжая держать цветы, рассеянно). Нет… нет… Вы ошибаетесь.

Октав. Вы так думаете? (Порывисто.) Милая моя, если б вы знали… (Умолкает.) Но вы все стоите с цветами! Я скажу, чтобы их поставили в вазу.

Мирей (внезапно, со страстью). Нет, нет! Их надо выбросить.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

^{Та же декорация.}

^{Десять дней спустя.}

^{Мирей пишет, сидя за столом; время от времени заглядывает в лежащую перед ней записную книжку. Вздрагивает при звуке приоткрывающейся двери, но, увидев Октава, успокаивается.}

Мирей (тихо). Я написала для вас эти четыре письма. Возможно, вы хотите взглянуть… конечно, так было бы лучше. Во-первых, моя орфография…