Мирей.
Ну, в таком случае он просто не в курсе. Здесь нет человека, который не знал бы, что все это для меня кончено, об этом не может быть речи никогда.Андре
(смиренно, счастливый). Простите.Мирей.
После того, что я испытала… после такой надежды на счастье…Андре
(тихо). Я знаю.Мирей
(возбужденно). Вы не знаете… Нет ни единого человека на свете, никого, слышите, кто не казался бы мне ничтожным, мелким. Так что этот молодой человек, о котором вы говорите и который, кстати, гораздо лучше, чем о нем думают… (Снова горячась.) И вообще — кто вам дал право допрашивать меня?
Идет к камину, стоит, облокотившись на него, обхватив голову руками, спиной к Андре.
Андре
(подходит к ней). Мирей… мои переживания не должны вызывать у вас презрения… Тот, кого вы оплакиваете, был моим другом. Я восхищался им… Ваша скорбь — это и моя скорбь. (Тихо.) Я не ревную… но мысль, что другой… я не могу, это выше моих сил!Мирей
(вполоборота к нему, убийственным тоном). Шантёй сражался, он был дважды ранен… (Андре бросает на нее взгляд, полный укоризны, и отходит, плечи его опущены.) Мои слова чудовищны, простите… Но если бы вы могли представить себе атмосферу, в которой я здесь живу… Минутами мне кажется, что я задыхаюсь.Андре.
Как! Но ведь вас все любят здесь; вас приняли всей душой…Мирей
(задумчиво). Да.Андре.
Моя тетя не может обойтись без вас…Мирей.
Я тоже уже не могу без нее.Андре.
Так что же?..Мирей.
Когда в тебе нуждаются таким вот образом… не знаю… ты уже не свободен… ты не живешь больше. (С ужасом.) Ах, что я такое говорю! Нет, это не то, не то… Вам не понять…
Входит Алина. На минуту останавливается на пороге и смотрит на них.
Мирей
(направляясь к ней). Мама, разве мы не собирались с тобой к тетушке Брассер?Алина.
Мне должны принести вишню, которую я ей обещала.Андре
(после затянувшегося молчания). Кстати, час уже поздний, я должен с вами распрощаться; тем более, что врач предостерегал меня от слишком быстрой ходьбы.Алина.
Да, разумеется.Андре
(обращаясь к Мирей). Не зашли бы вы как-нибудь к нам, проведать мою маму?Мирей
(рассеянно). Да… конечно.Андре.
Могли бы мы условиться о дне?Мирей
(глядя на Алину). Наверное.Алина.
Дорогая, это ты решай.Мирей.
Скажите ей, что я пришлю записку.Андре.
Не откладывайте слишком надолго… До свидания, тетя. (Уходит.)Алина.
Отчего у него был такой грустный вид, когда я вошла? Если врач его и в самом деле обнадежил…Мирей.
У него могут быть другие огорчения.Алина.
Андре всегда был очень озабочен своим здоровьем; я его не виню, оно у него и вправду хрупкое… Хотя временами он слишком осторожничал. Раймон даже подшучивал над ним.Мирей.
Все же у него могут найтись другие поводы… для тревог. (Она произнесла это слегка дрожащим голосом, не глядя на Алину. Обе молчат.)Алина.
Дорогая, раз уж ты сама решила говорить мне «мама», — ты знаешь, я об этом и не мечтала и, может быть, даже не очень хотела этого…Мирей.
И что?..Алина.
Пожалуйста, дай мне договорить, уверяю тебя, это важно, — не следует, чтобы такое обращение было всего лишь проявлением деликатности: пусть это будет правда твоего сердца.Мирей.
Но это и есть правда.Алина.
Доверься мне.Мирей
(довольно резко). Но ты прекрасно знаешь, что мне не остается ничего другого, как доверяться тебе… потому что они все умерли, потому что у меня нет никого, кроме тебя… К тому же, с моим характером я не могу что-то важное держать в секрете.Алина.
Разве о секретах речь? Но тень двусмысленности отравила бы нам все, ты это знаешь. Ведь наша общая утрата, она привела нас к…Мирей.
Не будем говорить об этом…Алина.
…к истинной душевной близости, родная. Я не могу сказать, что эта близость дала мне стимул жить, но благодаря ей я существую… Подумать страшно, что будет, если ее что-то подорвет.Мирей.
Но этой близости ничто не грозит.Алина.
Как раз могло бы грозить, дорогая, но мы не должны этого допустить. (Протестующий жест Мирей.) Пойми меня: в твоем возрасте человек не может — и не должен — ручаться за себя. Ты меня понимаешь? Не должен. Люди меняются; это страшно, но это так. В тебе может зародиться…