Я б л о ч к о в. Включай!

Они в лаборатории.

Лей рассол. Опускай электроды. Смотри, чтобы концы электродов были на достаточном расстоянии друг от друга. Иначе произойдет короткое замыкание, рассол закипит, ванна треснет.

Г л у х о в. За ванну заплачено триста рублей.

Гаснет свет.

Я б л о ч к о в. Что такое?

Г л у х о в. Кончился керосин в лампе.

Они работают в молчании. Вдруг загорается оранжево-красный свет. Он освещает стеклянную ванну, углы комнаты. Причудливые тени ложатся на стены.

Ф о м и н. Ох, красиво.

Я б л о ч к о в. Вольтова дуга! Я ведь предупреждал!

Г л у х о в (кричит). Выключай ток, Фомин!

Я б л о ч к о в (тоже кричит). Стой! Не надо!

Г л у х о в. Вода закипит. Лопнет ванна…

Я б л о ч к о в. Пусть лопается! Не трогать! Пусть лопнут все ванны и а свете! Смотри! Вольтова дуга зажглась между параллельно стоящими рядом электродами! Да… да… Наконец-то!.. Никогда никому в мире не приходило это в голову. Смотри! Никакого регулятора тут не нужно. Ты понял, Николай? Ведь это же электрическая свеча! Электрическая лампа! Электрический свет будет гореть без всяких регуляторов.

Как зачарованные все трое молча смотрят на пламя в стеклянной ванне. Внезапно над окном в клетке запел снегирь.

Что это?

Г л у х о в. Снегирь поет. Он думает, что уже рассвет!

Я б л о ч к о в. И он прав, снегирь — певчая птица!

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ВТОРАЯ

Латинский квартал в Париже. Пансион «Южный» на улице Соммерар, здесь живут русские эмигранты. Общая зала с табльдотом. Лесенка наверх в комнаты пансионеров. Старинная мебель. Клавесины. Камин. Большое окно. Над окном знакомая нам клетка со снегирем. Поздний вечер. Горят газовые рожки. В углу столик, на котором письма и газеты. Горничная  Ж а н е т т а  и суетливый толстяк, хозяин пансиона  Л а м е р д ь е.

Л а м е р д ь е. Божья матерь, пресвятая дева! Почему везде такая тишина?

Ж а н е т т а. Потому что в пансионе нет ни одного пансионера. Сегодня канун русской пасхи, и многие ушли в православную церковь, остальные гуляют по Парижу.

Л а м е р д ь е. А ужин? Я им приготовил праздничный ужин! А теперь цыплята остынут, креветки протухнут. Пресвятая дева! От этих русских в отеле нет никакого порядка. Где номер три?

Ж а н е т т а. К номеру три приезжает сегодня подруга из России. Номер три поехала на вокзал встречать и просила ничего не рассказывать номеру шесть. А номер шесть всю ночь занимался, у него горел газ, а рано утром он, как обычно, ушел в мастерские и еще не возвращался.

Л а м е р д ь е. Святая дева, он мне сожжет отель!

Ж а н е т т а. К номеру три приходил в гости пьяный номер два и объяснялся в любви, а номер три прогнала его, а номер два пошел тогда к номеру восемь. Там были гости, они страшно кричали, пили пиво, спорили, курили. Я думала, они перережут друг друга, но утром они разошлись и даже все перецеловались.

Л а м е р д ь е. Кончится тем, что они мне сожгут отель.

Ж а н е т т а. А потом приходил полицейский комиссар, дал два франка и приказал подробно написать все, что делают номера три, шесть, восемь и одиннадцать. Я написала. Тогда он мне дал еще два франка. Очень противный, похож на таракана.

Л а м е р д ь е. Тише!

Ж а н е т т а. Нас никто не слышит.

Л а м е р д ь е. А откуда ты знаешь, что птичка не служит в полицейском управлении?! Вы мне погубите отель! Где письма? (Подходит к столику с письмами, разбирает конверты.) Яблочкову… Яблочкову… (Отбирает письма и прячет их в карман.)

Входит  Ж е н е й р у з. Это стройный и удивительно располагающий к себе тридцативосьмилетний мужчина.

Ж е н е й р у з. Вы хозяин пансиона Ламердье?

Л а м е р д ь е. Божья матерь! Моя фамилия Ренарде. А Ламердье мое прозвище.

Ж е н е й р у з. Это не имеет значения. Моя фамилия Женейруз.

Л а м е р д ь е. Божья матерь! Знаменитый мсье Женейруз! Изобретатель водолазных приборов! Компаньон мсье Рукейроля! Лауреат премии Монтиона! Друг прославленного мсье Бреге, великого часовщика.

Ж е н е й р у з. Вы не плохо осведомлены обо мне, мсье Ламердье. Простите, мсье Ренарде.

Л а м е р д ь е. Зовите меня Микмак! Так меня называют друзья. Вас интересует…