Читаем Пестрые истории полностью

А что искали в Нюрнберге прусский гвардейский офицер или венский юморист? В ту пору путешествие было долгим, утомительным да и накладным. В Нюрнберге невозможно было добраться за одну ночь в спальном вагоне. И почему расспросы велись по-венгерски? Могли бы расспрашивать и на полудюжине других языков.

То были вопросы, на которые удовлетворительного ответа не было.

Сейчас перехожу к роли лорда Стенхоупа, но прежде замечу, что нюрнбергский магистрат весьма щедро позаботился о воспитании своего приемыша. Помимо школьных предметов его обучали музыке, ему даже приобрели лошадь, так что юный господин гордо разъезжал по улицам Нюрнберга. Деревенский мальчишка преобразился в молодого барина, потому что его еще обучали и хорошим манерам, и скоро этот юноша стал вхож в дома знатных невест.

Сам лорд Стенхоуп не принадлежал к числу тех английских богачей, кто ради собственного whim, то есть собственного каприза, с легкостью выбрасывают на ветер целые состояния. Несмотря на это, ради Каспара Хаузера он глубоко залезал в свой карман. Официально приняв на себя опекунство над молодым человеком, он сразу же положил на его имя в опекунском совете дарственную на 500 гульденов. Дорого обходилось его обучение и особенно дорого, в пару тысченок гульденов, его поездка по венгерским местам. У молодого человека было двое сопровождающих: барон Тухер, один из воспитателей, и лейтенант жандармерии Гикель. Они путешествовали в собственном экипаже, в гостиницах им отводили Две отдельные комнаты, жили они в свое удовольствие. Гикель даже записал, что молодой барин, Каспар, на завтрак испили три чашки шоколаду.

Семейство лорда нашло такие траты изрядными и просило австрийского посла в Лондоне как-нибудь вмешаться. Посол направил советнику двора Клюберу, одному из инспекторов Хаузера, следующее письмо:

А пока лорд все же продолжал траты. Неизвестно по какой причине, но он переселил парня в Ансбах и по-прежнему, так сказать, с отцовской любовью обращался с ним. Примером тому строки его письма:

В Ансбахе жил тогда государственный советник Ансельм фон Фейербах[12], всемирно известный правовед по уголовным делам, в ту пору председатель городского кассационного суда. Фейербах уже много лет назад обратил внимание, что в баденском правящем доме происходят необычные события.