Читаем Пестрые истории полностью

Впрочем, вся зга сочиненная судьба вполне совпадает с движением Солнца по орбите. Оно восходит на Востоке, на острове Корсика, и в английских водах, на Западе, заходит. Он правил двенадцать лет, и это соответствует в среднем тем двенадцати часам, в течение которых Солнце светит, находясь над горизонтом.

Собственно в этом и заключается огромное заблуждение: мифотворчество девятнадцатого века перепутали с историей!

И, наконец, возвращаясь к отправной точке потока наполеоновских легенд, приведу самую находчивую мотивировку. До одного из наполеоновских солдат-ветеранов докатилась весть о смерти императора. Старый вояка покачал головой:

«Чтобы император умер?! Но уж этому я не поверю. Знаем мы нашего императора! Достаточно годков прослужили под ним. Насколько мы его знаем, на такое он никогда не был способен!»

* * *

Жила в Зальцбурге одна взбалмошная старушенция. В народе ее прозвали собачьей графиней… Она не соприкасалась с внешним миром, чувствуя себя хорошо только в кругу своих «дворовых друзей». Этот дружеский круг состоял из 32 собак, 62 птиц, нескольких кошек да обезьян. По обычным понятиям таких людей считают полоумными, хотя кто знает? Собаки да попугаи никогда никого не предавали и не обманывали.

Итак, по расхожим понятиям старушка была совершенной чудачкой. Она держала прислугу для своих собак, ели они (не прислуга, а собаки) на серебре, пользовались барским комфортом, а уж коли и издыхали, то хоронили их в саду, насыпали могилку холмиком да памятник ставили, так сказать, надгробный камень.

Такие роскошества обходились дорого. Состояние старушкино уплывало, она влезла в долги, расплатиться не смогла, наконец, имение ее пошло с молотка, нашлись покупатели и на 8 певчих птиц, 6 попугаев, 6 павлинов и 12 собак.

В последней крайности старая женщина обратилась к венскому двору за помощью. И с успехом: император Фердинанд V назначил ей персональную пенсию 400 гульденов в год. В то же время она прослышала, что герцогиня Пармская отдыхает по соседству на водах в Ишле. Она отправилась туда и попросила аудиенции. В этом герцогиня Пармская — то есть Мария Луиза, вторая жена Наполеона, — отказала, но выдала ей 200 гульденов.

Неисправимая старушенция и эти деньги потратила на своих животных. Она переехала в соседнюю деревушку Гнигл, поселилась в маленьком крестьянском домике, она голодала, меряла, ходила в лохмотьях, но ее собаки всегда получали свой насущный хлеб. Наконец постоянное недоедание совсем подорвало ее силы, и в 1845 году, 15 апреля, 60 лет от роду она скончалась. На деревенском кладбище в Гнигле по сей день сохранилась ее могила. Надпись на надгробии гласит:

Итак, урожденная Краус. Ее покойного мужа звали Винсент Браунер; и все же баронесса Вольфсберг? И сопровождала Наполеона во всех его походах? И не так уж невинно, как это явствует из последней фразы на надгробии.

Объяснение этому получаем, помимо других источников, из одной рукописи, хранящейся в государственном музее Зальцбурга. В ней наиболее подробно изложена история «собачьей графини». Автор рукописи — Антон фон Шаллхаммер, армейский капитан, известный исследователь исторических памятников (умер в 1880 году). Он пишет, что все факты получены им из различных документов, прочих бумаг, а также из устных рассказов. В его работе сильно дает себя знать изустная традиция, поскольку приходится буквально выуживать крохотные кусочки правды из обильного соуса, замешанного на легендах и вымыслах.

Итак, когда Наполеон занял Вену и жил в Шенбрунне, юная Эмилия Виктория как-то попалась ему на глаза. Сияющая красотою блондинка, а мы знаем, что Наполеон ради разнообразия особенно предпочитал блондинок. Мы знаем также, что ему было не до длительных любовных осад — он тут же бросался в атаку. Вот по этой привычке он и направил своего доверенного человека к девице, чтобы тот справил все необходимые для свидания формальности.

Но Эмилия Виктория… заупрямилась. Она согласна принадлежать императору, если он… возьмет ее в жены. Наполеону такой торг показался странным, тем более что в Париже у него уже была одна жена, но охваченный страстью он согласился на бигамию. Венчание проходило в величайшей тайне. Свидетелями были граф Монтолон и один камердинер, саму церемонию вел другой камердинер, на ливрею которого натянули поповскую рясу. Новоиспеченную молодицу с тех пор в узком кругу друзей так и звали: некоронованная императрица Франции.