Читаем Пестрые истории полностью

На конец доски длиной в пять метров сажал трубача, зубами поднимал доску за другой конец, трубач играл марш, а он в темпе марша обходил сцену.

Широко расставив руки, брал в каждую по полному кубку вина. Затем ему надевали на запястья веревочные петли, и он вызывал из публики шестерых мужчин в помощники. Расставлял их по трое с каждой стороны и велел им взять в руки концы веревки и тянуть, что есть сил, не давая ему поднести кубки ко рту и выпить их. Те, как ни напрягались, все ж не могли помешать этой горе мышц свести руки, поднести кубки ко рту. И он их выпивал до последней капли.

Ложился на спину, на грудь ему ставили тяжеленную наковальню, на нее клали толстый железный стержень. Два молодца-молотобойца кувалдами старательно разбивали стержень на мелкие кусочки. После испытания грудной клетки шло испытание области желудка. Богатырь укладывался меж двух расставленных стульев: пятками ног упираясь на один, головой на другой. Область желудка придавливали громадным камнем, один из помощников тяжеленной деревянной кувалдой разбивал камень на куски.

Он был настоящим артистом и самый впечатляющий номер приберегал к концу представления. Из крепких балок собирали похожее на башню сооружение в несколько метров высотой. Внутрь, до самого пола на цепях спускали дощатый помост. На помост заводили коня с трубачом в седле, и пока тот что есть сил дул в свою трубу, Экенберг с верхушки этой башни одной рукой поднимал лошадь вместе с всадником до самого верха. В другой руке держал кубок с вином, и когда трубач заканчивал, силач опустошал кубок за здравие городского совета, граждан города и высокого дворянства.

Я потому так подробно рассказываю про него, что он удостоился большой чести со стороны ученого мира. Редакторы известного в ту пору научного сборника «Breslauer Sammlungen», желая положить конец слухам о вмешательстве сверхъестественной силы, подвергли научному обследованию выступления силача. Третий том сборника (с, 822) публикует результаты: ни о каком вмешательстве сверхъестественных сил и речи быть не может, секрет достижений Экенберга — исключительно в мастерстве и тренировках.

Я не знаток накачивания мышц, поэтому вынужден полагаться на мнение спортсменов, пусть они решают, что из приведенных выступлений героев-силачей правда и что сказки.

Но я еще не закончил рассказ о мэтре Экенберге. «Breslauer Sammlungen» исследует и другую сторону таланта, чтобы со всей наглядностью показать, что природа, воистину одарив овчинкой, сэкономила на выделке. То есть насколько силен был Экенберг, настолько же ужасающе и беспросветно глуп.

Случилось ему покупать лошадь на ярмарке. Продавец, зная об умственных способностях «второго Самсона», лихо втянул его в такую сделку: внести плату в течение двадцати четырех часов на очень выгодных условиях. За первый час надлежит уплатить всего 1 пфенниг, за второй — 2, за третий — 4, за четвертый — 8 и так далее, то есть за каждый час — удвоенную плату, чем за час предыдущий. Экенберг никогда не слышал старинного анекдота про шахматную доску и с превеликой радостью ударил по рукам. Но пока он своим слабым умишком сосчитал до десятого часа, к примеру, то плата все еще составляла 1 имперский талер, 18 грошей и 10 пфеннигов. Но посчитай-ка он дальше, то ему и в ночном кошмаре не приснилось бы, что за пятнадцатый час сумма платежа уже хитро подскочила бы до 50 талеров, за двадцатый — до 1 820 талеров, а за двадцать четвертый — до 58 254 талеров, 5 грошей и 3 пфеннигов.

«Breslauer Sammlungen» во втором томе за 1717 год дословно приводит текст этого странного обязательства, с которым лошадиный барышник тут же побежал в суд.

Тогдашнее право, следовавшее букве договора, не знало милосердия: суд обязал несчастного силача к платежу, а поскольку он был не в состоянии этого сделать, его упрятали в долговую тюрьму. Потом его выпустили под залог, но тень этого чудовищного судебного разбирательства на долгие годы отравила ему жизнь, пока верховный суд не признал сделку безнравственной и не отказал барышнику в его алчных притязаниях.

15 километров под водой

Два греческих историка, Геродот и Павсаний, описывают удивительную историю об одном подводном пловце по имени Скилий.

Он служил при флоте Ксеркса, но, возненавидев персов за варварство, пожелал переметнуться к грекам. Решился на побег. Случай представился, когда после сильного шторма персидский флот укрылся в заливе перед Афетами. Ночью он прыгнул в море и проплыл под водой до самого Артемизиона[178], где стояли на якоре греческие корабли. Геродот пишет об этом рекорде подводного плавания: если это правда, то очень даже удивительно.

Он смело мог удивляться, потому что расстояние между этими двумя гаванями составляет 80 стадий. Один олимпийский стадий соответствует 185 метрам, то есть Скилию пришлось проплыть под водой 14 800 метров, почти 15 километров, что не сообразно ни с чем.